Онтологически человек: Истинное желание

 – Понимаете, область приложения очень важна. Теология, или медицина, или военное дело…

– Меня интересует, можно ли опознать фир болг, если фир болг решит выдавать себя за человека. В любой из сфер деятельности. Как вы справедливо заметили – между ними и дану нет разницы. Так что советник Мерлин в качестве примера вполне подходит.

– Поймите меня правильно, Ваше Величество… – Тельгесин снял очки и начал их протирать. – Я не хочу сказать, что мои суждения абсолютно верные. И у меня слишком маленькая выборка, чтобы судить…

– Я понимаю, – подбодрил его Артур.

– Он слишком старается, – наконец, сказал Тельгесин. – Понимаете, люди, мы… мы не монолитны, как дану. Мы не сводимся к одной формуле. Человек никогда не бывает полностью рационален, даже если хочет. Даже Эмрис Виллт не был. А господин советник… он всегда считает, что да – это да, а нет – это нет. Или что каждый поступает себе во благо… Или, что, если решение принято один раз – от него не отклоняются… – Тельгесин помолчал.

Артур хмыкнул:

– Я знаю людей, которые подходят под это описание.

Тельгесин смутился:

– Я не имел в виду вас, Ваше Величество.

Артур засмеялся:

– Я тоже не себя имел в виду. С ошибками у меня все в порядке.

Вы даже не представляете, как.

Артур посерьезнел. Окно кабинета выходило на кирпичную стену, и на ней какой-то умник намалевал очень похожий шарж на Эмриса Виллта, с демонической усмешкой тычущего в зрителя костлявым пальцем – «Ты! Шевели мозгами!» Сам Тельгесин – лохматый, полноватый, в плохо сидящем пиджаке – на его фоне как-то терялся.

Эмрис Виллт был личиной, которую создал Мерлин, чтобы основать философскую школу. Школа критичного мышления отошла к Тельгесину – но даже Тельгесин, лучший из учеников, не догадался, кем был его учитель.

Артур поднялся.

– Спасибо, – сказал он, пожимая руку профессору. – Вы сказали мне очень важную вещь.

– Если бы вы позвонили, я мог бы подготовиться… есть авторы, которые этим прицельно занимались, вот, святой Руэлл, например…

Артур кивнул:

– Может быть, позже.

Когда он вышел на широкий двор, покрытый аккуратно подстриженной травой, опять пробил колокол.