Онтологически человек: Истинное желание

 – Хочешь мороженое, Томми?

Томми, разумеется, согласился. Бонна (по имени Дженни) тоже.

Артур жевал пломбирный сэндвич, краем уха слушал, что она щебечет, и потихоньку успокаивался. Во-первых, зря он взъелся, нормальные люди. Никто ему ничего плохого не хотел. Даже наоборот. Во-вторых, ничем эта ситуация от всех остальных не отличалась. Люди всегда реагируют не на тебя, а на то, что бросается в глаза в первую очередь. Экскалибур вот не бросается, надо что-то понятнее.

Сам виноват, разбаловался, что все вокруг мысли читают.

В-третьих, люди – это Камелот, а Камелот – это люди. Никаких других все равно не будет, и дело придется иметь с теми, кто есть.

А кто у него есть, собственно? Джин. Мерлин. Ланс. Блейз. Кармартенские окрестности. Но это периферия… А что в столице?..

Вот это следовало выяснить в первую очередь.

– Осторожно! – пискнула Дженни. Артур вздрогнул и очнулся, но поздно. Шмяк, сказал пломбир, приземляясь на землю. Бонна ойкнула, выхватила откуда-то платочек и принялась отряхивать ему лацканы.

– Пятна не осталось? – встревоженно спросила она. – Если что, солью можно вывести… или мелом тоже… дорогой костюм же, аккуратней надо…

Глаза у нее были зеленоватые, как крыжовник, с рыжими точками. Крупноватые зубы выдавались вперед, как у бельчонка. Хорошая девушка. Сколько их в Камелоте таких… Артур вдруг против воли подумал

что бы она делала там, в Аннуине, под черными звездами, а потом – что людям, обычным людям, не надо знать таких вещей. Для этого у них есть он и такие как он.

Артур аккуратно перехватил девушку за запястья и снял с себя.

– Все в порядке, Дженни, – мягко сказал он.

Дженни дернула плечиком.

– И что было сразу не сказать!

– Что сказать? – удивился Артур.

– Что у вас есть кто-то!

– Есть, – согласился он.

Дженни вздернула нос:

– Она хоть красивая?

Артур понял, что уже улыбается во весь рот:

– Красивая.

– Ну вот и правильно, – Дженни по-хозяйски поправила ему галстук. – Чего такому добру пропадать! Пошли, Томми! – она ухватила малыша за руку, и они зашагали прочь.

Вдалеке на дворцовой башне часы пробили полдень.

Когда Артур вошел в собор, служба уже закончилась. Свод, уходящий вверх, солнечные лучи, падающие наискось вниз сквозь витражное стекло, еле уловимый запах ладана, толстые стены, мгновенно отрезавшие городской шум – все это вдруг резко и неприятно напомнило ему Аннуин.