О котах и людях: о яблоках и черемухе

а она сочится в глубине

темным медом

капля за каплей

наполняя чашу

слышишь, как он сочится в темноте

слышишь, как он пахнет?

(не смей поправлять ворот,

не показывай, что задыхаешься

улыбнись

улыбнись

улыбайся

еще не время)

3

спрашивай первый раз —

чего ты хочешь?

(они плохо умеют видеть свои желания,

тем лучше)

спрашивай второй раз —

ты уверен?

(о, они всегда уверены,

из этой уверенности

выйдет хороший клинок,

хороший яд,

хороший щит —

но не для того, кто его держит,

не для того)

спрашивай третий раз —

ты согласен?

и если один ста,

если один из тысячи

скажет нет

устрашится —

запомни его,

сохрани его в своем сердце —

именно такие наследуют землю,

ту, которую им расчистим мы,

ставшие клинком,

ставшие щитом,

ставшие ядом —

о, не для них,

для себя,

для себя,

и никак иначе

4

о, это мое время,

время любить,

время ненавидеть

о, любовь, которая никогда не исполнится,

никогда не найдет себе воплощения,

не разрешится —

ибо единственный способ любить тебя, о моя Атлантида,

это убивать,

это разрушать,

это не давать тебе воплотиться,

ибо ты пожираешь своих детей,

ибо ты превратилась в чудовище,

и мы, мы, любовь моя,

мы все вместе с тобою —

так что время пришло ненавидеть во имя любви,

так что нужно, нужно убить тебя во имя тебя,

о моя золотая,

многобашенная, беломраморная, многоколонная,

распростертая зеленью пастбищ,

гордость возничих и колесничих,

осиянная славой, одетая дымом курильниц,

жертвенной кровью омытая, вечно голодная,

Атлантида моя, Атлантида моя, Атлантида

5

когда я продавал свою душу —

о, мне повезло, что нашелся на нее покупатель

одна маленькая душа,

невелика важность,

но она была дорога мне,

потому что кроме нее

у меня ничего не было

когда я продавал свою душу,

три голоса в темноте

меня спросили трижды —

все верно, я тоже всегда спрашивал,

таковы правила

меня спросили: убоишься ли ты боли?

я сказал: я привыкну.

ко многому можно привыкнуть

меня спросили: убоишься ли ты унижения,

убоишься ли ты беспомощности,

убоишься ли ты страха?

я засмеялся, я сказал: к этому я привык

хотя, говорят, к такому невозможно привыкнуть

меня спросили: ты согласен на что угодно?

я ответил: да.