Раментайль. Императорская любовь

Футболка-то у меня грудь облегает и приталенная, а к низу свободная и удлинённая – едва ли не до середины бедра.

– Вот, смотри, – подозвала я Арлетту, демонстрируя молнию в действии. – Тут два ряда зубчиков специальной формы. При зацеплении друг с другом они крепко… – увидев отвисшую челюсть служанки, я даже с мысли сбилась. – В общем, это собачка, она двигается и соединяет зубчики между собой, – кое-как дообъяснила я.

– А можно потрогать? – с мольбой взглянула на меня девушка.

Вручила ей джинсы, и… Потянула кверху футболку, краем глаза наблюдая за реакцией.

– Какие грубые швы тут, и какая тонкая работа здесь, – шепчет.

Вот её руки едва ли не нежно пробегают по застёгнутой в этот момент молнии, пальцы робко касаются язычка собачки, плавное движение туда-обратно, и исполненный какого-то детского восторга взгляд на меня…

– Ой! – едва не выронив ещё мгновение назад столь привлекавшую её вещь, Арлетта уставилась на мои нижние совсем не девяносто, а вернее, на то, во что они, эти, прямо скажем, сто, были облачены.

Ну да, помню я отсутствие восторга от здешнего нижнего белья у героини некогда прочитанного мною романа. Времени с той поры прошло не так уж и много, вряд ли мода успела столь кардинально измениться. И мои кружевные стринги явно совсем не походили на здешние панталончики.

«Ладно, детка, челюсть подбери, сейчас будет очередной номер.

Браво! Это фурор! Только оваций не хватает. Но отвисшая челюсть и вылезшие из орбит глаза восхищённой зрительницы в наличии имеются.

Как ни в чём не бывало, снимаю столь поразившее служанку белье, небрежно бросаю его на пол, как нередко поступают героини фильмов, и грациозно (ну мне так кажется) забираюсь в ванну. Хотя этот этап шоу никого и не заинтересовал, даже обидно.

А дальше… Дальше был рай для меня! Я и не предполагала, что это настолько приятно, когда не ты сама, а кто-то моет тебе голову, и… Практически всё тело, да. Никакого эротического подтекста, зато полнейший релакс.

Из ванной я вышла, словно заново родившаяся.