Раментайль. Императорская любовь

Что бы там дальше не произошло, как бы не повернулись события, я не стану бледной тенью своей дальней родственницы, её заменой и самкой-производительницей для императорского рода.

– Что-то случилось? – явно заметив подступающие к моим глазам слезы, с выглядящей вполне искренней тревогой во взгляде, поинтересовался мужчина.

– Нет-нет, – солгала я, решив заодно проверить, читает ли он мои мысли. – Просто, вот это блюдо… – я указала на одно из наиболее понравившихся. А то вдруг, решат меня потом им баловать постоянно, и жуй изо дня в день какую-нибудь гадость.

– Хм… – почему-то едва не подавился от моих слов, потягивающий вино Леонель. – Не знал, что женщины вашего рода увлекаются изучением столь экстремальных видов кулинарии. Магией, наукой, некоторые политикой интересуются, но кухня? – продолжал он, а я навострила ушки, пытаясь понять, в чем именно успела проколоться?

– Даже представить такое сложно, – добавляет, и тут же спрашивает: – А где она брала мясо бердонга у вас, на Земле?

На этот раз уже император меня удивил своими познаниями в явно женской сфере.

– Что такое бердонга? – уточняю, уже предчувствуя, что ответ мне, скорее всего совсем не понравится.

– Бердонг – особо ядовитый вид змей, – пояснил он.

Уууу… Я ощутила, как содержимое желудка стремительно направляется к выходу. А что, если её неправильное приготовление может стоить гурману жизни? Никогда не понимала таких гастрономических изысков.

– Не волнуйтесь, мы никого не принуждаем рисковать жизнями, отлавливая ползучих гадов, – тут же принялся оправдываться по-своему истолковавший мою реакцию собеседник. – Всегда находятся те, кто осознанно идут на этот риск ради вознаграждения.

– Спрос рождает предложение, – буркнула я, вставая из-за стола. – Наверное, я ошиблась. Моя бабуля ни за что не стала бы лишать жизни невинных змеек!

От этих слов глаза императора в прямом смысле едва не вылезли из орбит.

– Невинных? М-да, это точно семейное, – едва слышно проворчал он.

Вот и о чем здесь речь? Что-то мне подсказывает – о дурости…

– Простите, дорога сюда была непростой.

– Прости, – произнёс он, и я на миг даже с мысли сбилась.

– Что?

– Не простите, а прости, помнишь? – произносит он, и от звуков его голоса опять дрожат колени.