Магическая феерия. Наперекор богам

Вздыхает, а мне аж плевать ядом хочется: «Ох, какие мы покладистые да послушные!» А он глазами по стопкам книг пробегается, и вдруг на губах появляется хитрая такая улыбочка. Щелчок пальцев, и передо мной в воздухе зависает какой-то явно древний фолиант.

– Надеюсь, ты понимаешь, что книга сама нашлась… без моей помощи, – тихо говорит. – Ну и если что… не забудь.

Эка он разогнался-то! Так дела не делаются. Он мне книгу для решения его же проблем, а мне-то за старания что? Дульку с маслом?

– Не прокатит, блохастенький, – по вытянувшемуся лицу собеседника понимаю, что последнее вслух произнесла.

– А чего хочешь? – этот самоуверенный самец плавной походкой приблизился, вот только желания мои были очень далеки от его мохнатой тушки.

– Сможешь обеспечить защиту одному человеку?

Ответом послужило молчание и картинно заломленная бровь. «Да, да, милый, понимаю, что ты считаешь себя непревзойдённым любовником, и вообще весь из себя неотразим, но твоё эго я щадить не собираюсь…»

– Да или нет? – не уточняю пока, о ком именно речь.

– Ну…

– Баранки гну! – не выдержала я. – Или соглашаешься и я пытаюсь связаться с отцом, беря на себя все последствия, либо… – многозначительно умолкаю и с наслаждением наблюдаю, как с красивой, что уж тут спорить, морды божка сползает самодовольная ухмылочка. – Либо всё равно нахожу способ с ним связаться, вот только результат разговора будет прямо противоположный.

Тишина. Гробовая такая… Ну не всё ж ему моих родственников в порталы за шкирки выкидывать и мою вторую ипостась самым наглым образом пользовать? Вот и отливаются котику мышкины слёзки.

– Кто? – кривя губы, выдавливает Артон.

Ну я и известила, и дополнительных требований навыдвигала, а фантазия у меня, скажу вам, весьма богатая. В общем, постаралась от души. По-моему, божок уже не рад, что со мной связался, и готов сам себя всех божественных привилегий лишить.

– Сделаю, – явно злясь, извещает и начинает медленно так, но верно пятиться к выходу, пока я ещё что не придумала.

А я что? Да ничего. «Вали уже, милок», – думаю, а сама с вожделением на фолиантик в своих руках поглядываю. Он просить дважды, пусть и мысленно, не заставил, и таки смылся.