Ангелы на факультете… контрразведки. Финал

Мы с родителями в своей любви к Киарту были слепы и недальновидны, потакая его невинным на первый взгляд капризам. Захотел мальчик на экскурсию на Землю? На тебе наш хороший денюшек, лети радость наша… Сделал… Попросил… Пригласил… Закрывается в своей комнате с новыми друзьями? Ну что же – взрослеет. Как-то так вышло, что вся наша семья против воли, пусть и косвенно, но оказалась вовлечена в бунт.

Когда мы это осознали, было уже поздно. План братца провалился, и все мы попали под трибунал. Наказание было жестоко – брата казнили без права перерождения, а родителей лишили истинной сущности, какой-либо поддержки и сослали на Землю.

У меня до сих пор сердце кровью обливается от мысли что мама и папа, сейчас где-то там. Мне можно сказать повезло – приговор смягчили, определив сюда – в академию Вирского правопорядка на факультет контрразведки.

Вот только я понятия не имела что меня здесь ждёт, и боль за судьбы родных и вероломное предательство брата до сих пор остаются кровоточащей раной на сердце. И тогда, в душевой, вместо того чтобы сложить воедино полученные сведения я просто-напросто рыдала, упиваясь своей болью вызванной жестокостью слов, ничего не знающей о моей судьбе девицы.

***

И вот теперь, когда сама попала в ловушку, я наконец-то вспомнила, где именно видела всех семерых пропавших студентов – на той первой практике. А ведь нас в кабинете было десять. Вычесть рыжего. Остаётся девять студентов. Минус я. Восемь. Минус пропавшие. Остаётся ещё кто-то один. Кто? Мог это быть вот этот черноволосый? Судя по брошенному в меня огненному шару, он далеко не первокурсник.

Значит, есть ещё кто-то. Жив ли он?

Все эти мысли и воспоминания пронеслись в голове в долю секунды, и так хотелось зажмуриться и забыть обо всём, чтобы происходящее оказалось не более чем дурным сном. Что я и сделала. В смысле зажмурилась. Крепко-крепко. Увы, боль в запястьях никуда не делась, как и факт потери семьи, и моя учёба в академии, и два недобро настроенных демона.

– Догадалась и что? – тем временем, отозвался рыжеволосый, больно дёрнув мои выкрученные назад руки.

 – Ей это уже не поможет. Держи, я первый… – говорит, и у меня мурашки по коже бегут.

– Что это… – я хотела спросить «значит», но замолкла, ощутив, как что-то острое, вонзается под лопатку, туда, откуда растёт крыло.

– Будешь кричать, лишишься этой милой части тела, – произнёс рыжеволосый.

– Будешь молчать, и тихонько лишишься сначала невинности, а потом жизни, – утешил альтернативой второй.