Под знаком лисы

Первым не выдержал «незнакомец», расхохотавшись, он заключил меня в свои медвежьи объятия.

–Диего, друг мой, сколько лет сколько зим!– старый друг отпустил меня и присел рядом.

Мигель Леамо – мой друг детства. Наши отцы начинали совместно работу на пастбищах, но потом отец Мигеля погиб, а мать сбежала с любовником, оставив детей в приюте. Моя матушка решила забрать сироток себе и растила их, как своих. Сколько всего мы пережили!

–Ты вернулся, амиго? – спросил Мигель, устраиваясь напротив меня.

–Да, жизнь за границей не такая, как здесь.

Шум городов, балы, празднества это не мое, – ответил я, наливая вино в стакан друга.

Выпив за дружбу, мы разговорились:

–Мигель, расскажи о жизни в Монрее, – попросил я.

–Особо рассказывать нечего, – вздохнул он и, уставился в стакан, поникнув.

–И все таки город изменился, – настаивал я.

–Да, Диего, изменился. После того, как нам назначили нового управляющего. Жизнь в благословенном городке превратилась в Ад! Огромные налоги, наказания, наглые военные, – он посмотрел мне в глаза и, склонившись, добавил.

 – Люди бунтуют, но их грубо наказывают.

–И что некому разобраться с этим? – спросил я.

–Ни у кого не хватает храбрости, – ответил друг. – Богатых все устраивает, а простой народ держат в страхе.

–Это очень печально, друг мой, – ответил я, потянувшись за стаканом.

Вдруг послышался звук битого стекла, грубый смех и брань:

– Безрукий, негодяй, – кричал хозяин таверны на бедного слугу.

Потом достал плеть, и стал избивать бедолагу до полусмерти.

Я вскочил, чтобы вмешаться, но Мигель удержал меня:

–Не стоит, амиго. Это привычное дело.

–Это неправильно! – воскликнул я, направляясь к выходу, бросив нетронутым ужин. На варварские истязания людей я смотреть отказываюсь.

Пока я добрался до дома, увидел, как солдаты избивают конюха, а пьяный дон – слугу, только потому, что он шляпу не подал вовремя.

«С этим нельзя мириться!» – думал я. – «Нужно с этим бороться!»

Размышляя я не заметил, как добрался до гасиенды.

Устроившись в кресле на веранде, ожидал отца. Не знаю, сколько прошло времени, по-моему целая вечность, но привел меня в чувства голос мальчонки.

– Синьор де ла Вега, вам записка.

– От кого? – удивился я.

– От прекрасной дамы,– улыбаясь, ответил мальчуган, протягивая клочок бумаги.

Дав мальчишке монетку, отпустил его, а сам пробежался глазами по тексту записки. Сердце пропустило удар, а потом застучало, как сумасшедшее.