Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга вторая

Но, умело разбираясь в страстях, мадам Катрин прекрасно поняла, что чувства его неподдельны, и решила ничем не пренебрегать. Болезненно честолюбивый муж – господин де Жиак – никогда не отличался великодушием и тем особенным благородством, что присущи людям истинно властным и уверенным в себе. При жизни герцога Бургундского он трусливо помалкивал, зато теперь мог поквитаться за всё и отправить мадам Катрин в монастырь, прибрав к рукам её приданое. В подобной ситуации отвергать заботу и покровительство Ла Тремуя было глупо.

Но ещё глупее было бы принять их сейчас, когда сидя вдали от двора, граф собственными руками сводил своё влияние к нулю.

– Что же вы молчите? Вы желаете лечь со мной в постель?

– Я желаю обладать вами всегда, – пролепетал сбитый столку этим странным тоном Ла Тремуй.

– Но я замужем, сударь.

– Я тоже женат…

– Тогда вам лучше отправиться к жене и постараться полюбить её.

– Зная вас, это уже невозможно.

Мадам Катрин пожала плечами.

– Как хотите.

Но пока я замужем, ничто не заставит меня осквернить священное таинство брака.

Это пренебрежение и откровенная насмешка пробили, наконец, брешь в смятённой душе. Ла Тремуй понял, что оскорблён.

– Герцогу Бургундскому вы это тоже говорили? – вскинулся он, не думая о последствиях.

Глаза мадам Катрин холодно сверкнули.

– Станьте герцогом Бургундским и узнаете.

После таких слов кому-то определённо следовало уйти, но оба продолжали молчать и ждать.

«Если этот господин готов ради меня на всё, – думала мадам Катрин, – он должен прямо сейчас догадаться, что мне нужно.

А если он, ко всему прочему, ещё и глуп – пусть убирается ко всем чертям!».

– Значит, пока вы замужем.., – медленно начал Ла Тремуй.

– Нет, разумеется.

– А если…

– Что?

– Вы ведь можете овдоветь?

– Надеюсь, что могу.

Глаза Ла Тремуя и мадам Катрин, не мигая, смотрели друг в друга.

– Значит, если вы овдовеете…

– Разумеется – да.

Ла Тремуй протёр вспотевший лоб кончиками пальцев.

Так вот в чём дело!

– Полагаю, мне следует вернуться ко двору дофина, – забормотал он. – Но я не могу сейчас… Иоланда Анжуйская меня не жалует и может добиться изгнания…

Лицо мадам Катрин презрительно скривилось, как будто она съела что-то несвежее.

– Но я что-нибудь придумаю! – быстро воскликнул Ла Тремуй.

– Надеюсь.

Катрин с безразличным видом хлопнула в ладоши, призывая служанок, удалённых по просьбе Ла Тремуя.