Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга первая

Герцог ди Клермон с неодобрением поглядывал в сторону разгулявшихся слуг и совсем уж было собрался пойти и сделать внушение, когда полог сине-белого шатра откинулся, выпуская епископа.

Лицо Филаргоса светилось умилением, руки были молитвенно сложены и, закатив глаза, монсеньор, вроде бы сам себе, но так, чтобы услышали и остальные, произнёс:

– Чище души я не встречал!

Герцог почтительно замер. А когда из шатра вышла Виоланта, снял шляпу, поклонился и с явным облегчением пригласил общество к столу, радуясь окончанию скучных церемоний.

Все отметили про себя, что принцесса тоже как-то преобразилась. Теперь она улыбалась. И улыбалась очень приветливо. На приглашение к столу ответила без ожидаемой чопорности, вина себе велела налить в драгоценный золотой кубок, «чтобы подчеркнуть радость от первой трапезы на земле Франции», после чего, пошутив пару раз весьма уместно и тактично, задала пиршеству легкий непринуждённый тон – вполне во французском духе.

В итоге обедали шумно и весело и, особенно, потому, что ничего подобного не ожидали.

Даже арагонская свита недолго выдерживала церемониал. И как только их тела отогрелись, а умы «подогрелись», приезжие рыцари охотно поддались общему настрою. Лишь несколько дам арагонского двора маялись в стороне под присмотром старухи-дуэньи. Кто-то читал молитвенник, кто-то перебирал чётки, косо поглядывая на пирующих, но никакого ответного набожного рвения их вид ни в ком не вызвал. Только Филаргос, устыдившись на мгновение, благословил бедняжек с тем особенным усердием, которое появляется у людей, осчастливленных надеждой.

Виоланта была любезна и очаровательна.

Герцогиням де Блуа, д’Алансон и Прекрасной Бонне предложила дальше ехать в её натопленной карете. Мессиру д’Аркур, который и сам не понял, как сумел опрокинуть её золотой кубок, тут же его и подарила, а в конце обеда, воспользовавшись всеобщей сытостью и расслабленностью, незаметно поднесла Филаргосу дивной красоты рубиновый перстень.

– Думаю, он будет не хуже вашего сапфира.

«И под цвет будущей мантии», – дрожа от радости, подумал епископ.

Он был готов утирать слёзы умиления, глядя на то, как граф Арманьякский, вопреки своей обычной надменности, что-то увлечённо рассказывает принцессе. Причем, увлекся граф настолько, что когда наконец тронулись в путь, верхом догнал карету Виоланты и поехал рядом, не обращая внимания на холод и начавшийся снег.