Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга первая

, – донеслось сквозь сжатые зубы. – Не хочу, не хочу…

Повитуха сердито глянула на женщину в мехах, но не прогнала. А та ещё сильнее навалилась на постель, приближая губы к уху рожающей.

– Кто же отец, ваше величество?

Внезапно всё стихло. Голова несчастной повернулась, в глазах её появилось осмысленное выражение.

– Кто отец? – настойчиво, но ласково повторила женщина в мехах.

– А ты кто? – тихо и покорно, как не говорила даже на исповеди, спросила роженица.

– Я ваш друг, королева.

Женщина на постели коротко всхлипнула.

– Я не хочу этого ребенка.

– И не надо, – словно боясь что-то спугнуть, прошептала женщина в мехах. – Мы отдадим его отцу… Просто скажите, кто он? Надо убедиться… убедиться, что в его доме ребёнку будет хорошо…

Целое мгновение роженица смотрела куда-то вглубь себя, потом опять застонала, выгнулась дугой и резко опала, уронив подбородок на грудь.

– Эй, эй! – всполошилась повитуха. – Нельзя, нельзя, ваше величество! Сознание не теряйте!

Она кинулась к изголовью кровати, и принялась хлестать тёмными ладонями по белым щекам, почти крича:

– Давай, давай, очухивайся!

Женщина в мехах испуганно отскочила.

– Я не могу больше – прохрипела роженица, с трудом разлепляя почерневшие веки, и в сотый раз повторила: – Я не хочу его…

Повитуха нахмурилась.

– Ежели дитё помрёт в вашей утробе, вам тоже не жить, ваше величество.

Из-под нахмуренных бровей она покосилась на женщину в мехах, потом кивнула девочке-помощнице, и та подстелила на кровать бурый кожаный фартук.

– Уж, как Бог даст, – пробормотала повитуха, – а родить вам надо.

Она обошла вокруг постели, взобралась коленями на её изножье, почти рывком, раздернула ноги обессилевшей от боли женщины и тихо бросила в темноту алькова:

– Скоро уже….

Потом велела помощнице:

– Вставь ей кляп – сейчас начнётся, а дитё ножками идет… Орать будет… Да факел поднеси.

И, почти через мгновение, хлопнув по оголенному бедру роженицы, прикрикнула:

– Тужьтесь, ваше величество, тужьтесь! Авось выдюжите!

Подскочила помощница с факелом, и в его пляшущем свете, засверкали жадным любопытством глаза женщины, кутающейся в меха.

Не отрываясь, она следила за происходящим, словно ожидая чего-то большего от того, что должно было произойти. И, когда в руках повитухи появилось блестящее от слизи и крови тельце ребёнка, вся подалась вперед.

– Кто там? Говори!

– Девочка, – буркнула повитуха.