Властители льдов

Было ощущение, что глубокое размеренное пение заставляет колебаться и дрожать от волнения воздух. А быть может, это просто меня начинала колотить нервная дрожь.

Я уже говорила, что очень плохо помню место, где была рождена, как и родителей, что даровали мне жизнь. Я вовсе не помню имени, что дала мне родная мать, но зато я очень хорошо помню тот день, когда переступила порог Дао Хэ. Словно именно с этого шага, разделявшего мир за пределами монастыря, и начиналась моя жизнь. Удивительно, как избирательна память человека… Хотя, быть может, в этом и заключалось пробуждение Тени, что происходило в стенах монастыря.

Помню лишь невероятную боль, что резала мне сердце и заставляла корчиться в судорогах у самых ворот монастыря. Это было, как если бы кто-то выдрал из моей груди кусок плоти. Первым, что я смогла отчетливо разглядеть, было лицо моего Сэ’Паи. Он улыбался, склонившись над моим маленьким тельцем, и тихо говорил: «Потерпи, малышка, скоро пройдет. Потерпи, мы даже представить не могли, что Тень твоя будет так сильна, ведь ты девочка».

А я просто смотрела на него, не понимая ни слова из сказанного, и находила поддержку в его глазах.

Позже Сэ’Паи Тонг объяснил мне, что девочки с таким даром, как у меня, рождаются крайне редко, и сама вероятность того, что Тень войдет в женское тело, крайне мала. Но даже если это и происходило, частенько случалось так, как произошло с Люи. Женщин среди теней практически не было… Тем более среди тех, кто переживал Великий День…

Но, как это ни странно, умереть сегодня я не боялась.

Песнь мастеров стала тише, но они не замолчали, а продолжали свой тихий напев. Сэ’Паи Тонг вышел в центр залы и, сложив руки на груди, глубоко поклонился.

– Братья мои, – вслух заговорил учитель, – сегодня особый день для двух наших учеников. Им предстоит умереть и родиться вновь, обретая Лицо. И каждый из нас будет незримо сопровождать их на этом не легком пути.

Отбросив все посторонние мысли, я сделала шаг, устремляясь к центру залы. Как только мы подошли к мастеру, пение, что заполняло собой все окружающее пространство, изменилось. Не знаю, как им это удавалось делать при помощи одного лишь голоса, но выводимая монахами мелодия стала более энергичной.