Вершитель судеб

Но вместо невесты он видел себя, а вместо жениха какого-то солдата.

Вдруг за дальним столом он заметил свою мать и подошел к ней.

– Мама, почему так случается? – спросил он.

– Ничего сынок! Все хорошо будет с этой поры у тебя!

Кольцо-то нашел и молодец, а все остальное забудь. Пролетным днем живи, – сказала мать и растаяла. Так и не смог лица ее увидеть. Он проснулся в поту, но заметил, как ему стало лучше. В жилах кровь закипала новой жизнью. Своей – молодой и сильной.

– Опять орешь дурниной! – удрученно качая головой, сказал Давид садясь рядом на постель Игоря, – сегодня Святки, сходил бы куды, развеялся, в монастырь к людям православным.

За столом он рассказал свой сон Давиду.

– Тебе женщина нужна, – умно заявил Давид, – есть у нас две монашки, которые того, ну сам понимаешь. Ты ужо окреп и… – он не договорил, а замялся, считая, что не положено старику советовать молодому в таких делах.

– С таким лицом, как у меня, на меня ни одна женщина не взглянет. Будь я последним из рода Адамова, – сказал Игорь. Он с первых дней, как попал к Давиду не смотрел на себя ни в зеркало, ни в чистую и зеркальную гладь реки. Видимо его исчезнувшая память все же давала ему знаки о своем прошлом, в котором он страдал от своей внешности.

– Ты зря так о себе мнишь, – сказал Давид, – может твоя память и говорит о том, что ты толкуешь, но поверь мне, старому человеку, с той поры, как ты оказался у меня ты сильно переменился и стал настоящим силачом.

Игорь лишь усмехнулся на искренние слова старика и стал опять рубить дрова. Полезный труд приятно преображал его фигуру.

* * *

А в Петербурге на Миллионной улице Алена и Сергей ссорились так, что казалось, будто они сейчас подерутся.

– Ты знаешь, что твой отец должен моему крупную сумму и она не покроет и половины долга, если вы даже продадите нам свою половину завода! – ядовито сказала Алена.

– И чего же ты добиваешься? Ведь наши родители всегда приходили к согласию! А теперь когда моего отца не стало вы решили напором отнять у меня все! – кричал Сергей.

Алена помолчала и, видно что-то про себя решив, ответила:

– Ну все отнять мы не вправе, ведь главный поставщик кожи и шкур ты, – сказала она и повернулась к окну.