Варяг

Впереди было Русское море и последняя перед ним преграда – почти в самом речном устье. Это место давно уже облюбовали печенеги для своих засад. Здесь проходил торговый путь из Корсуня на Русь и печенеги брали богатую добычу.

Узко тут было русло Днепра: пустишь с одного берега стрелу – она до другого долетает. Этим и пользовались поганые печенеги, расстреливая караваны. Беда, если чуть зазеваются воины – не избежать погибели! Полбеды, если на одном берегу будет засада – можно тогда плыть рядом с другим и отстреливаться, а если печенеги с двух сторон навалятся – ох, несладко покажется!

Обо всем этом поведал Эрику все тот же купец Стародум, пока они медленно подплывали к переправе.

И хорошо сделал, что поведал – затаилась печенежская засада на правом берегу.

Как только, просвистев, первая печенежская стрела воткнулась в борт лодьи, послышался надтреснутый голос Ворота:

– Гребите к другому берегу, – прокричал он.

Под градом стрел лодьи медленно начали пересекать Днепр. Кто-то из росичей уже был ранен – светлые днепровские воды обагрила кровь.

– Пригнитесь, – что есть силы кричал охрипший Ворот. – Пригнитесь ко дну лодий!

Тем временем русские воины изготовили луки – полетели русские стрелы к правому берегу, и оттуда стали доноситься вопли ярости и боли.

Эрик, пригнувшись ко дну лодки, нащупывал впопыхах свой лук, но тут сверху на него навалилось что-то тяжелое, прижало к полу… «Плишка!» – сообразил он и, разгневавшись, попытался спихнуть с себя холопа, но не тут-то было. Плишка был потяжелей своего господина, да еще был убежден, что выполняет свой долг, так что, как не рвался Эрик в бой, не удалось ему справится с хлопотливым слугой.

Эрик почувствовал что-то горячее и липкое, медленно текущее по его руке, и с опозданием понял, что это кровь. С трудом он выбрался из-под Плишки, забыв о свищущих вокруг стрелах.

К счастью, через малое время лодьи уже оказались в недосягаемости для печенежских стрел, и Эрик смог спокойно осмотреть Плишкину рану.

Стрела вонзилась ему в плечо и, на первый взгляд, ничего страшного не содеяла. Но вот кровь из маленькой ранки почему-то текла быстрой алой струйкой, чересчур обильной для такого ранения.

Провалившийся в забытье Плишка не почуял, как Эрик со Стародумом вытащили обломок стрелы из раны, как промыли ее и перевязали чистой тряпицей, пытаясь унять кровь.