Посланник

Но Антуан мнил себя чуть не спасителем Сапурина и после слов Андрея лишь зло усмехнулся.

Ближе к вечеру Андрей вернулся из лесу и, спросив о Валерии, сказал Антуану:

– Молод ты еще и горяч больно. А он твой погодок… и солдат к тому же!

Не мог по чину Андрей с Антуаном спор затевать. Себе же хуже выйдет, да и привык он дисциплину военную блюсти.

– Я знаю, что делаю! И нет у меня надобности в учении твоем! – оборвал его Антуан и хотел было встать, но тут в дверях появился Сапурин. Накинутый поверх плеча кафтан, казалось, пригибает Сапурина тяжестью своей к самой земле.

– Что происходит? Отчего морды у вас, как у передравшихся собак? – Вид его выдавал болезненное состояние и вызванное этим раздражение.

– Поверенный ваш, с него и спрос! – бросил Андрей и вышел на улицу. Вот когда почувствовал себя Антуан несчастным и неправым.

– Ну?! – грозен был вид князя, как будто сидел пред ним самый отъявленный преступник.

Антуан, заикаясь, поведал Сапурину все случившееся.

– Да как ты посмел?! – кричал на него Павел Сергеевич. – Имел ли ты… Да кем ты себя возомнил?! – в гневе он сверкал глазами. Голос его, казалось, сотрясал стены крепкого жилища. Бесноват не по летам оказался князь. С порога так и накинулся на вотчинника.

– Ты-то, – обратился он к Андрею, – ты куда смотришь??? Али не видишь, что по дурости этот, – он показал на Антуана, – этот юнец и полк солдат может отправить на смерть, лишь бы славы себе сыскать.

Андрей лишь с презрением смотрел на Антуана. В этот момент привели избитого Валерия. Двое стрельцов держали его за руки.

Голова его свисала на грудь. Кровь струилась со лба и, стекая по подбородку, капала на пол.

– Ох, господи! Что вы с ним сделали, окаянные? – Сапурин подошел и поддержал Валерия, посадив его в удобное хозяйское кресло, но, видя, что тот сидеть не может, перенес его на полати. Сапурин напоминал сейчас заботливую мать, нежно ухаживающую за чадом своим, а не бравого и смелого вояку, отрубающего головы врагам Отечества.

– От кого депешу везешь? – спросил Сапурин.

– По… потер… ина… – с трудом и хрипом выдавил Боронков.

– Что тебе поведал Потерин?

Валерий лишь открыл глаза и раненой рукой показал на левую грудь. Сапурин самолично стал снимать с него камзол, разыскивая бумаги.

– Не… смог Потерин… сам! Убили его. Мне… велел… бумаги, говорит, важные. Отвези.