Посланник

Антуан склонил голову и смотрел на зачарованную девушку, любуясь ее красотой и тем, как она приняла это колечко. Антуану показалось, что у девушки даже слезы выступили на глазах.

– Господи Боже! – перекрестилась Дуня. – Так это ж хозяево кольцо! Откудова оно у тебя, мил человек? – спросила Дуня и, схватив его за рукав, запричитала: – Не томи! Расскажи, али не видишь дочерню тоску?

Татьяна и впрямь готова была разрыдаться.

– С-с-скажите, к-как оно у вас… – срывающимся голосом промолвила Татьяна, – жив ли батенька, али, может, встретили вы его где? – Татьяна села на стул и смотрела на Антуана молящим взором.

– Я все вам поведаю. Все. Только вы сначала успокойтесь и выпейте водички. И еще… – Антуан посмотрел прямо в глаза Татьяне, – сразу скажу, что отца вашего я не знаю и не видел даже, а вот про колечко кое-что поведаю.

Татьяна с Дуней уселись около Антуана, и он, глядя в печальные глаза двух женщин, начал свое повествование:

«Все началось с того, что в порт нашего города в позапрошлом году пристал корабль с иноземцами.

В городе они имеют право быть три дня, а потом обязаны уйти из порта.

Так вот, в один прекрасный день мой отец встретил одного чернокожего, который и принес это колечко, чтобы обменять на соль. Цены большой отец мой в кольце не углядел и брать его отказался.

Арап и так и сяк уговаривал отца, и я, не сдержавшись, вышел из комнаты.

Впоследствии я узнал, что арап сей был с того корабля капитаном, а корабль звался „Святая Елена“, ежели переводить на русский язык».

Антуан, пожив в России, понял, как важно уметь говорить именно так, как говорят истинные русичи. И благодаря природной смекалке и острому уму, освоил все тонкости русского языка сразу, чем порадовал не только знакомых, подчиненных, но и самого царя.

Вот и Татьяна после его рассказа сразу прониклась душой к незнакомцу, хотя до конца и не верила его словам.

– Поклянись, сын Божий, что нет в речах твоих лжи и умысла злого, что не разбойным путем кольцо у тебя оказалось и нет на совести твоей смерти отца Татьяны, – потребовала Дуня, глядя на Антуана строгим взглядом.