Крест Ал-Ламии: наследник

– Так не надо было убивать, – заметил Тор.

– Да я просто сорвался! – истерично взвизгнул Брун, – Он меня дико взбесил, когда с петлей на шее стал улыбаться и повторять: «Ты не найдешь его».

– Ага. И в это время все крепче узелок подтягивал… – бросил Тор, поднявшись с кресла. – Заказчики требуют Глаз. Кристалла нет. Принцесса сбежала. У тебя есть хоть какой-нибудь план?

– Продолжаем искать девчонку. Я уверен, что она где-то в городе прячется. Мы же столицу полностью заблокировали!

– Ну да, – криво усмехнулся приятель, – скоро во дворце, как в лесу будем жить.

– Жизнь дороже, – огрызнулся Брун. Он в последнее время все чаще впадал в панику, думая о расплате. – Триумвират из меня или камень, или душу вытряхнет.

Брун был старше кузины на десять лет. Мать Тианны с сестрой императора, его матерью, погибли, когда ему исполнилось пятнадцать. Корабль, на котором они обе находились, захватили пираты. Разбойников тогда так и не нашли.

Отца Брун и вовсе не знал. За месяц до его рождения тот умер. Там была какая-то темная история. То ли он сам наложил на себя руки, когда проиграл целое состояние, то ли его отправили к Драконам потерявшие надежду кредиторы.

После возвращения из Руала Бруна ждало урезанное содержание, но он наивно полагал, что это ненадолго. Долги тем временем копились, а дядя не торопился сменять гнев на милость.

…В тот день его отказались принять в полюбившемся заведении и оскорбили в присутствии друзей.

Прямо на улице к нему обратился какой-то невзрачный человек и пригласил в находящийся поблизости дешевый трактир. На ужине незнакомец протянул Бруну увесистый мешочек в обмен на обещание встретиться с людьми, представляющими интересы Триумвирата.

Собственно, интерес у правителей Ринг-Дора был только один.

Брун реликвией Дракона никогда не интересовался, но нуждаясь в деньгах, соврал. Мол, да, знает, видел и мог бы достать Глаз Пламени, но камень лежит в Хранилище и надо быть императором, чтобы взять его.

Переговорщики сразу предложили огромную сумму на устранение всех препятствий и совсем невероятную – на безбедную жизнь после передачи камня.

Два года Брун наслаждался роскошью и тянул до последнего.