Око за око

Поле после жатвы напоминало бревно с густо торчащими в нем гвоздями – так больно вонзались в ноги маленькие ржаные пенечки, оставшиеся от колосьев. Но, несмотря на это, Илюшка не стал идти по его краю: так бы его путь был в два раза длиннее, и тогда уж он точно не донес бы бадью.

Как же потом проклинал себя Илюшка за то, что не пошел как обычно! Но дело было уже сделано…

Когда наконец, весь в поту, с отнимающимися руками, Илюшка все-таки донес бадью на поле, отца он там не нашел.

– А где батя? – спросил он у соседки, которая сжинала рожь рядом с наделом его отца.

– Так он до дому пошел, – переводя дух, ответила ему Галя, и Илья, не выдержав, расплакался.

И зачем только он не плюнул на все и не побежал на речку, раз все равно батя пошел домой, а он зря надрывался!

– Ты чего? – не зная тайных Илюшкиных мук, изумилась Галина, но, увидев посиневшие мальчишечьи пальцы, все поняла.

– Полно тебе, – утешила она Илюшку, – давай пока мне бадейку, и беги, гуляй, а отец пить захочет, я своего пострела пошлю.

– Так он не собирался никуда уходить, – давясь слезами, не унимался Илюшка.

– Да никуда не денется, придет твой батя, – устав выслушивать Илюшкин рев, прогремел муж Галины, здоровенный Тарас.

Илья, хорошо знакомый с грозным соседом, тут же успокоился, но уходить не стал, решив все-таки дождаться отца. Мальчишка прождал уже добрый час, но ни Степана, ни Матвея, который вместе с ним отправился в селение, до сих пор не было, так что забеспокоился не только Илья.

К тому моменту тяжелые снопы заполнили телегу и грозили вот-вот свалиться, так что пора было отвозить урожай.

– Ну что, так и будешь посреди поля стоять? – кликнул Илью Тарас, разворачивая коня к селу, и мальчик покорно побрел за соседом.

Еще издали, приближаясь к селу, Тарас заметил, что, должно быть, где-то поблизости от его двора столпилась вся ребятня, то ли еще не ушедшая, то ли уже вернувшаяся с речки, и по тому, как тихо они собрались в кружочек, он сразу понял, что стряслось что-то недоброе.

Молчали ребята не случайно: на лицах застыло неописуемое выражение ужаса, и на все расспросы Тараса ничего внятного никто не ответил, и только самые старшие указывали пальцами на двор Степана.