Око за око

В темной каморке, на низенькой лавке, склонившись почти до самого пола, закрыв руками от друга искаженное злобой лицо, Ярослав сам себе дал страшную клятву. Что бы ни случилось, куда бы ни повернула злодейка-судьба, рано или поздно, но настанет тот день, когда Ярослав отомстит и Салтыковым за смерть своих родных да за причиненную боль, и Елениной продажной семейке, которая только и помышляла о том, как бы побыстрее спихнуть дочь, и самой изменнице.

На этот раз сдержав приступ нахлынувшего гнева, Ярослав понял: ему не суждено успокоиться до тех пор, пока он не сдержит данную только что клятву.

Димка, взглянув наконец на поднявшего голову Ярослава, даже испугался: в глазах Евсеева на миг промелькнули какие-то дьявольские огоньки, и почти наяву комната наполнилась запахом крови…

Глава 3

На следующий день Ярославу предстояло узнать еще одну неприятную новость: он стал самым известным человеком в Угличе. Люди Салтыкова, уже ни с кем не считаясь и нисколько не скрывая своих намерений, чуть ли не с собаками искали единственного из оставшихся в живых из семьи Евсеева.

Впрочем, находясь в усадьбе Ефимова, Ярослав был под хорошей защитой: мало того, что никто не знал о дружбе Ярослава и Дмитрия, но Глеб, даже несмотря на его ставшее теперь довольно завидным положением, не рискнул бы соваться к Ефимовым.

Однако сидеть взаперти у Ярослава не было ни сил, ни желания, к тому же быть в тягость другу тоже не хотелось. Что ни говори, но так ведь вечно не могло продолжаться, и, поразмыслив, он понял: будь что будет, но на этой неделе ему придется покинуть Углич.

Нельзя сказать, что это решение давалось Евсееву легко. Что ни говори, но, привыкнув, что все проблемы всегда решались отцом, для которого не существовало слова «невозможно», никогда не выезжая за пределы родного города, Ярослав испытывал вполне понятную тревогу человека, жизнь которого перевернулась с ног на голову.

Однако после пережитых потрясений для Евсеева сложно было даже представить такую ситуацию, которая привела бы его в замешательство.

Димка в ответ на предложение друга глубокомысленно молчал, почесывая темечко. Терпению Ярослава уже наступал предел, когда наконец Димка выдал:

– Слушай, Ярыш, тебя что, кто-то выгоняет? – И, усме хаясь, добавил: – Или тебя Улька притомила?

– Ну не век же мне здесь сидеть, сам поразмысли.