Властитель ледяного сердца

Не к месту воображение подкинуло картину, как спустя лет десять он будет показывать друзьям свою фамильную галерею с портретами жены и комментировать: «О, это Иола грустит, а вот тут радуется, а здесь она зла» – и ряд совершенно одинаковых полотен, где девушка будет изображена в одной позе, с неизменным выражением лица, а отличать он их будет по платьям, надетым на ней.

Картинка немного подняла настроение, зато вот принцесса едва заметно нахмурилась, разглядывая его.

– Вы… боялись, что ваш ответ разозлит меня? – спросила она, но тут же отмахнулась от этого вопроса, словно не понимала, как могла позволить себе спросить нечто подобное.

– Неважно. Тогда, раз этот брак вынужденная необходимость для нас обоих, возможно, вас устроит, если после заключения брачного союза я останусь жить здесь? И фактически мы останемся столь же чужими друг для друга, как это было прежде? – сказав последние слова, Йолинь невольно затаила дыхание в ожидании ответа, от которого, как ей казалось, зависела вся ее дальнейшая жизнь.

– Это неприемлемо, – скрепя сердце ответил Рик. – Требования Совета к соблюдению условий брачного договора, заключенного с вашим отцом, ясно дают понять, что по вступлении в брак ответственность за пребывание и проживание в нашей стране принцессы Аира переходит на супруга. Но смею заверить, ни на ваше приданое, ни на исполнение супружеского долга я не претендую. Единственное, я обязан настаивать на совместном проживании.

– Но почему? – не сумев удержаться от вопроса, спросила Йолинь, ощущая себя утопающим, у которого выдернули из рук последнюю соломинку, что еще могла удержать обреченное тело на поверхности.

– Это моя ответственность, – коротко ответил Рик. После недолгой паузы, которая вдруг повисла в комнате, он продолжил: – Нам следует обсудить детали церемонии. Я знаю, как важно для женщины торжество по случаю…

– Нет, – жестко оборвала его Йолинь. – Это не имеет значения.

Странным образом Рик почувствовал себя уязвленным. Не то чтобы он был не рад такому решению женщины. Но все же, разве не он должен был с нескрываемым отвращением отбрыкиваться от брака?

А тут выходило, что он неприятен ей настолько же, если не больше, насколько и она ему. И не то чтобы его это расстраивало, но по необъяснимым причинам задевало.