Соль. Судьба Первородной

В дальнем углу комнаты находилась внушительных размеров кровать, у огромного, во всю стену окна, стоял письменный стол, за которым и сидел сейчас тот, к кому я пришла. В комнате царил полумрак, развеваемый лишь пламенем свечи. Что было скорее прихотью владельца, нежели необходимостью. У семьи Ариен было достаточно средств, чтобы иметь в доме магическое освещение.

Сейчас Рэйнхард был похож на статую, которая неподвижно замерла, устремив свой взор к темному звездному небу.

– Включай свет, я не сова, чтобы осматривать тебя впотьмах, – буркнула я, подходя к нему ближе.

– Глаза болят, – тихо отозвался он.

– Знаю.

– Разве вам нужно меня осматривать, чтобы понять, что со мной? – так и не обернувшись, тихо поинтересовался он.

– Я тебе больше скажу: я тебя даже попробую.

На это моё замечание он негромко усмехнулся и всё же соизволил обернуться ко мне, несильно хлопнув в ладоши для того, чтобы комнату затопило мягкое сияние магических светильников.

– Достаточно?

– Вполне, – кивнула я.

Похоже, предложение раздеться ему не понравилось, судя по тому как поджались его губы.

– Это необходимо?

– Нет, конечно, просто люблю чужие задницы разглядывать, – фыркнула я. – Раздевайся, чтобы там ни было, ты вряд ли сумеешь меня удивить, мальчик, – намеренно назвав его 'мальчиком,' я хотела показать, сколько лет нас разделяет. Обычно подобное срабатывает на особо застенчивых, заставляя их подсознательно относиться к немощному старикашке как к предмету интерьера.

– Дело не в этом, – вновь усмехнувшись, сказал он, – процесс весьма… болезненный, скажем так.

– Помочь? – изогнув бровь, поинтересовалась я.

Он лишь кивнул, прикрыв глаза. И столько было в этом жесте одной определенной эмоции, что она почему-то очень сильно задела в этот миг меня. Желание скрыть собственную беспомощность. Желание провалиться под землю от собственной несостоятельности, бессильной злости на себя самого. Он достал из верхнего ящика стола ножницы и положил их на стол.

– Так будет проще всего.

– Болезнь одинаково уродлива как у молодых и сильных, так и у старых и слабых, – почему-то мне захотелось сказать ему это, в то время как я подошла к нему и взяла в руки ножницы. – И это всегда и для всех так.

Он оказался гораздо выше меня, потому мне было не слишком удобно, когда я срезала одежду на его плечах. И приходилось стоять достаточно близко к нему и в то же время быть гораздо осторожнее обычного.