Соль. Судьба Первородной

– Положи на кровать и жди за дверью, скоро выйду.

– Но господин велел проследить, – в последний раз попытался возмутиться слуга.

– Так передай ему, что у меня всё, как и у него, только зад более обвислый, – уже зло шикнула я из-за двери.

Ну, что за люди?!

– Я тебя слышу, – уже через несколько минут ответила я, заметив, что старый слуга так и не собирается давать мне пространство, чтобы переодеться. – И нечего пыхтеть, иди отсюда! Я не нанимался ходить перед всякими, светя голым задом!

– Но господин велел, – как-то жалостливо проблеял он.

– Да, хоть сама Лурес! – рявкнула я, слыша торопливые шаги и хлопок, ознаменовавший то, что Сэптим наконец-то понял, что от него хотят.

Своё временное пристанище я покидала уже в полном облачении. Не могу сказать, что мне так уж нравилось ходить с головы до ног укутанной в тряпки, но ко всему привыкаешь. А со временем так и вовсе перестаёшь придавать значение тому, что когда-то не нравилось. Я даже есть умела так, чтобы не открывать лицо, научившись подвязывать ткань особым образом.

– Смею заметить, – сказал Сэптим, как только увидел меня в проходе, – что в столовой семьи Ариен никогда не было песчаных бурь.

– Какое тонкое замечание, друг мой, не передать, как я этому рад, – проворчала я.

– Я говорю это к тому, – невозмутимо продолжил он, – что прикрывать лицо нет особой нужды. Вы можете снять это, давайте я вам помогу, – потянулся он уже было к моему лицу, как моя рука тут же сомкнулась на его запястье.

– Ты не смотри, что я маленький да худенький, так вдарю – звезды до самой ночи считать будешь! Ещё раз меня решишь потрогать или одежду мою стянуть попробуешь, я тебе устрою хронический геморрой, понял?

– Но… – попытался он вырвать свою руку, но, поняв, что хватка у меня и впрямь что надо, оставил попытки. – Я понял, понял, господин.

– Вот и ладно, – отпустив его руку и посмотрев по сторонам, я уже спокойно поинтересовалась:

– Куда идти? Показывай.

Дом, принадлежавший непосредственно членам семьи Ариен, был огромен, роскошен и безупречен, с какой бы точки зрения я на него не посмотрела. Эта семья умела тратить деньги на свой собственный комфорт так, что роскошь не переходила грань, превращаясь в вульгарность, и всё, на что бы не упал мой взор, выглядело дорого… баснословно дорого и в то же время скромно. Как так выходило – я не знаю и, если честно, то и знать не хочу.