Осколок его души

Им плевать приползи я хоть без рук и без ног, если есть хоть малейший шанс, что я найду своего зверя и согрею север, – горько усмехнулась я. – Правда, что-то мне подсказывает, что совсем скоро и этот крошечный шанс нас не спасёт…

– Послушай, – прекрасно поняв, о чем я, сказал Рэби, – постарайся пробыть там хотя бы несколько месяцев. Хотя бы до дня испытаний. А, потом…

– Что потом, Рэби? Что? Ты знаешь, как на меня действует огонь! Знаешь, что будет, если мне придётся соединиться со стихией рода? Даже я не знаю, что из этого выйдет, но меня уже не останется к этому моменту, – уже тише сказала я.

– Мы сбежим, – уверенно, сказал наставник. Я же грустно усмехнулась.

– Куда, Рэби? Это страна эвейев, повелителей стихий, детей Двенадцати Парящих, куда ты собрался бежать, когда мой отец мог видеть целый мир сквозь крошечное пламя свечи. Мне осталось полоборота, Рэби, я это понимаю. Постарайся понять и ты. И, пожалуйста, можно хотя бы эти грёбанные месяцы я буду носить своё тряпьё, и хотя бы не буду переживать о том, что не имеет никакого значения.

На этот раз наставник не нашелся с ответом. Он упрямо поджал губы и отвернулся от меня, делая вид, что изучает окружающий пейзаж.

Полоборота. Когда я думаю о том, что мой час придёт в день весеннего солнцестояния, мне становится немного не по себе. Да, конечно, моя жизнь это далеко не образец того, что можно назвать «мечта». Но! Ведь я тоже хочу жить! Хотя, кому какое дело до этого? То, что сделал мой отец – непростительно. То, к чему двигаюсь я – неизбежно.

Для каждого эвейя его стихия – это колыбель, где он находит покой, черпает силы, восстанавливается после сражений. Для меня огонь – это гораздо больше, чем просто страх. Это преисподняя, где я исчезну за грехи своего отца. Я это понимаю.

Мидорэ. Столица Артакии. Жемчужина нашей Империи, которая притаилась в объятиях Тихого моря. Совершенный венец цивилизации эвейев. Вечно зелёный город, утопающий в ласковых объятиях гор, морского бриза и цветения. Я поняла, что мы на месте стоило нам вывернуть на дорогу, что вела к южным воротам, ведущим в город.

Казалось, мы прогуливаемся по набережной, а не пытаемся войти в город. Я впервые видела море. Дорога же змеёй извивалась вдоль побережья. Дыхание против воли сбилось, и я решительно направила лошадь к самому берегу, уходя с тракта.

Моих волос, которые я заплетала в тонкие косички, а уже после схватывала их на затылке, коснулся прохладный бриз. Я легко соскочила с лошади и направилась к самому берегу.