Мир Аматорио. Соблазн

Под текстом прикреплена фотография самой Кимберли – веснушчатой девочки со светлыми волнистыми волосами и в темно-зеленой форме. Статья двухлетней давности и датирована от начала сентября. Получается, что Кимберли моя ровесница. Интересно, эту девочку все-таки нашли или нет? И что произошло с ней на самом деле? Ее кто-то похитил? Или она сбежала из дома? Тогда почему в службу спасения поступил вызов?

С этой кучей вопросов я проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь от того, что в мою комнату стучит Даниэль, приглашая на ужин.

На кухне меня поджидает пицца «Четыре сыра» и довольный Даниэль. Он открывает бутылку красного вина и наливает его в чайную кружку, потому что я еще не успела достать всю посуду из коробок.

– Мне стоило догадаться, что ты так и не пообедаешь, – осуждающе говорит брат, отхлебывая из кружки.

– Я разбирала вещи, а потом уснула, – я усаживаюсь на высокий стул и принимаюсь уплетать еще теплую пиццу.

– Завтра перед занятиями тебе нужно зайти к секретарю. Она отдаст тебе расписание и карту академии.

Из-за набитого рта я лишь киваю в ответ, и Даниэль дальше меня инструктирует:

– Кристи, это академия Дирфилд с большой буквы «А». У них собственный устав и все строго. Поэтому не опаздывай, веди себя сдержанно и приветливо…

Нравоучительная лекция от брата продолжается, и я делаю вид, что его слушаю.

– Поверить не могу, что завтра у тебя будет первый день в новой школе, – неожиданно говорит он, и его голос становится тоскливым. – Если бы мама и папа сейчас были с нами, они были бы счастливы за нас.

У меня в горле застревает горестный ком. Не думаю, что родители одобрили бы то, чем я занималась в Портсмуте.

Даниэль пристально глядит на меня и накрывает своей теплой ладонью мою.

– Ты становишься все больше похожа на маму.

Отчасти брат прав. От мамы мне достались волнистые темные волосы, карие глаза и плавно очерченные губы. В свою очередь Даниэль взял от отца густую каштановую шевелюру, зеленые глаза и волевой подбородок.

Несколько минут мы молчим и смотрим друг на друга. В кухне стоит тишина, окутавшая нас троих: меня, брата и нашу общую боль. Поэтому, когда раздается телефонный звонок, я вздрагиваю.