Интроверт. Книга вторая

Берта озорно прищуривается и не сводит с него пронзительного взгляда. На её щеках появляется стыдливый румянец, когда она встаёт перед ним на колени и соблазнительно раскрывает губы…

Бешено пульсирующий узел внизу живота Сая достигает пика и лопается. По взмокшему телу проходит приятная истома, и Саймон запрокидывает голову и шумно выдыхает. Он с трудом сдерживается, чтобы не простонать вслух её имя.

– Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? – недовольный голос вернул Саймона из его спальни в бар Теона.

От неожиданности Сай вздрогнул и уставился на Верта.

– У меня башка разболелась, – Сай попытался изобразить, как болезненно поморщился. – Что ты сказал?

Верт покачал головой и опрокинул в себя виски, не отводя от Саймона тяжёлого взгляда.

– Сестра говорила, что сегодня у них в клинике какая-то встреча, куда приходят близкие люди, члены семьи или друзья.

– Это пустяки, – перебил его Саймон. – Я приму Тайленол*.

– Уверен? Осталось полчаса, чтобы успеть забрать Берту из дома. Она не любит опаздывать, и поверь, отборный мат на французском – это наименьшее, что тебя ждёт.

– И что такого? – Саймон вскинул тёмные брови. – Я всё равно ни черта не понимаю французский.

На его фразу Верт тепло улыбнулся и сочувственно похлопал Сая по плечу.

– Удачи, – кивнул он другу на прощание.

***

Берта спустилась на подземную парковку, находившуюся рядом с домом, и уверенно направилась к красному старомодному Porsche. Раскрыв автомобильную дверцу, она уселась за руль и взглянула на себя в зеркало. Длинные густые ресницы парили над большими глазами, которые сегодня были аккуратно обведены дымчатой подводкой. Слегка пухлые губы скрывала почти невесомая нюдовая помада.

Макияж был в порядке, в отличие от того, что творилось со взглядом. Берта наблюдала за своим отражением и вместо глаз видела две безжизненные серые дыры.

Прошёл месяц с тех пор, как Берта покинула гостиницу Джорджа. И за этот месяц она больше всего ощущала свою неполноценность. Берте было тяжело, она хотела вернуть себе то состояние, которое устраивало её два года. Два года она пыталась быть самодостаточной и свободной. Не переживала эмоциональные всплески, с холодной головой управляла своими чувствами и оставалась спокойной.