Руны поднебесья

Но раз надо…, не настаиваю, – безвредно заверил его отец и хитро-стеклянными глазами обвел своего дерзновенно-ленивого сына.

Антон расслабился и улыбнулся, сделав про себя: – «фу», (кто не работает, тот греется на солнышке).

– Стеша и Кеша! – вызвал Марат Филимонович свою охрану, – проводите Антошу до квартиры, в целости и сохранности. У него послезавтра важный день. Ралли как-никак.

Антон с детским простодушием покинул кабинет отца и подошел к матери, чтобы поцеловать ее, на прощание.

– Прошу к ужину, – пригласила Амелия Серафимовна, отца и сына, с нежно-любящим взглядом. Тихонравная женщина, с высокой бархатно-черной прической.

– Антон не останется, – решительно произнес отец, бросив на сына неблаговидный взгляд, – у него послезавтра важные дела. Дома у себя поест, ему еще выспаться надо как следует…

Мама замерла, проглотив боль, не зная, что и сказать: «не стоит перечить отцу. В этом доме исключительно все считаются с авторитетом ее супруга».

– Пока, мам, – попрощался Антон, выходя на улицу в сопровождении Стеши и Кеши, и сев в машину отправился туда, откуда и приехал.

Притулился вечер, почернел и загадочно-таинственная дугообразная луна слабо просвечивала тихий путь к дому, но с сильным запахом липы.

– Амелия, дорогая, начинай ужинать, я присоединюсь скоро. Срочный звонок, – предупредил Марат Филимонович свою супругу, закрывшись у себя в кабинете под гнетом удручающих мыслей: – «послушал Амелию, дал слабину, разрешил нагуляться сыночку, а он полным разгильдяем стал!!! Что ж пока не поздно, придется его крепко проучить!» – кипел отец злобой и смутным потрясением обернулось его сердце от донельзя разочаровавшись в своем взрослом сыне.

– Алло, Лев Николаевич, добрый вечер. Хочу попросить об нужной услуге, заплачу щедро. Что надо сделать? Подробности завтра утром, деньги тоже.

3

Вернувшись домой, Антошка распрощался с двумя охранниками-близнецами, закрыв перед их носом дверь. Кеша и Стеша умиляли его, но шутить с ними он себе не позволял. Довольно крупные телосложением близнецы, могли дать и под дых, да так что заискрит в глазах.