Руны поднебесья

– Отвернитесь! – приказал он им, открывая секретный сейф, доставая оттуда несколько стодолларовых купюр, вручив их тут же девчонкам. – Теперь проваливайте! – неуважительно распрощался с ними Антон и выпив таблетку, запивая кофе, завалился досыпать, пока в шесть вечера его не разбудили здоровенные качки, в классических костюмах.

– Антон Маратович, вставайте! Вас Марат Филимонович велит к себе, – толкали они его и в бок, и плечо, и в живот, пытаясь растрясти и разбудить, нависнув над ним широкой тенью, загораживая собой красный вечерний закат.

Антошка продрал глаза, тарахтя возмущенно: – двое из яйца, одинаковых с лица, как вы сюда попали?

– Ваш батя вручил нам ключи от вашей квартиры. Он тщетно пытался дозвониться до вас, и послал нас проверить все ли в порядке, и сопроводить вас к нему по важному вопросу.

– По какому еще вопросу? – перло от горла Антона спертостью, не желающего никуда вставать.

– Там узнаете! – захотели уж богатыри подхватить Антона под мышки и поднять его с кровати.

– Но-но!!! Я сам…, отвернитесь!

– Приказано глаз не спускать! – синхронно протараторили два охранника на один лад.

– Ладненько, если стыда нет, любуйтесь! – не спорил с ними черноволосый Антон, находя свои трусы на стуле.

Двое из яйца, крупные телосложением, отошли в сторонку внимательно следя с озабоченно-строгим взглядом за тем, как сынок собирается на встречу с отцом.

– Антон Маратович, поживее! – подгонял один из них.

– Поживее, – поддакнул второй.

– Подождете! – нахально осек их Антон, собираясь на встречу к отцу.

На улице гулял тихий вечер. Теплая, безветренная погода разлилась тонкомерным ароматным воздухом. Радостно гудела природа, погружаясь в темноликую ночь.

2

Машина въехала на территорию загородного пребогатого дома, коим владел Марат Филимонович, проживая со своей супругой, мамой Антона, Амелией Серафимовной.

– Сынок, – вроде как обрадовался отец сосредоточенным выражением лица, – пропащий совсем…, – укоризненно добавил он, весомым голосом.

– Ну пап, иногда могу себе позволить, – сухо оправдался сын, улыбнувшись несерьезно.