Зажигая звезды

– Аннабель, – рявкает он, и даже мне хочется откликнуться на этот зов, хотя я не Аннабель.

Слышатся легкие шаги и еле слышное:

– Да, папа. – Ее голос хриплый и слабый. Она однозначно болеет.

– Она жива. До свидания, мистер Кеннет.

Он рывком захлопывает дверь перед моим носом.

Нет, это определенно меня не устраивает. Мне нужно ее увидеть. Я возвращаюсь в машину и думаю, что делать дальше. Нужен план.

Спустя четыре часа, два стакана кофе и пять отправленных мной сообщений, я сижу в своей машине, играя в долбанного сталкера.

Мне пришлось отъехать от ее дома как можно дальше, чтобы не вызвать подозрений. Теперь я нахожусь на подъездной дорожке какого-то незнакомого мне дома и доделываю архитектурный проект для колледжа. Надеюсь, меня не арестуют за то, что моя машина стоит на чужой территории, а придурок внутри нее следит за домом в конце улицы.

Я не соврал, когда сказал отцу, что отправил проект в колледж. Это была электронная версия, но они также требуют физический вариант, нарисованный от руки.

Мне нужно будет его привезти, когда комиссия проверит то, что я уже отправил.

Оторвав взгляд от бумаги, смотрю на дом Бель и вижу, как машина ее отца выезжает с подъездной дорожки.

Это мой зеленый свет.

Подождав десять минут, я выхожу из машины и направляюсь к ее дому. Осматриваю территорию на наличие посторонних людей и соседей, которые могут испортить мой план, и убеждаюсь, что путь свободен.  Обойдя дом с обратной стороны, я сразу различаю то, на чем и строился весь мой план.

Лестница, накрытая брезентом, лежит на земле вдоль дома.

Джекпот.

В Бристоле довольно низкий уровень преступности, поэтому многие жители хранят садовый инвентарь во дворе, не волнуясь о кражах. Да и никто не рискнул бы воровать и вламываться в дом детектива Андерсона.

Никто, кроме меня.

Как можно тише я откидываю брезент и беру лестницу, прислоняя ее к стене дома. Быстро поднимаюсь по ней и стучу в окно.

Господи, сделай так, чтобы это было ее окно.

Надеюсь, в их семье только у Бель могут быть розовые шторы, ну или у Авроры, но ни в коем случае не в спальне ее родителей.

Потому что тогда можно будет считать меня самоубийцей.

Изящные пальцы обхватывают край шторы, отодвигая ее, и я уже знаю, кому принадлежит эта рука. Из меня вырывается вздох облегчения.

Как только Бель видит меня, ее глаза, кажется, выпадают из орбит. Она открывает рот, затем закрывает и снова открывает. Я не могу удержаться от смеха.