Верноподданный разбойник Антут

По счастью, мы с ним похожи оказались: оба худощавые, патлы чёрные, глаза карие, рост тот же, обоим двадцать шестой год пошёл… Всего на полгода он меня обогнал, я летом родился, а он зимой, не люблю зиму.

Не без отвращения, но ради дела надел я чёрное собачье шмотьё, потренировался «га» и «ра» как он выговаривать – получилось. Свистнул я двух своих, а то совсем никуда не годится, чтобы наместник, да сам лошадей погонял, и поехали к замку.

Первый день в замке

Замок барона со стороны почти не отличается от скалы: скучный, серый.

Никогда её толком не видел, разве что однажды целительница в трактире залечила слуге пробитую башку. Ещё пару раз замечал, как сияют фонтаны у храмов, но близко не подходил. А в высшем свете, говорят, вообще дело обыденное, у короля даже придворный маг есть, герцог.

Меня с почётом проводили в приёмную, которую мне хотелось обчистить с потолка до пола. Присвоить всё, на что только падал взор. Особенно торшер в углу. Вот это вещь! Гладкий, блестящий, переливается красноватыми бликами как самое дорогое золото. Я засмотрелся, опомнился, когда дверь напротив распахнулась.

В тёмно-розовом камзоле и голубых панталонах, дополняя обстановку, в приёмную заявился сам барон. Четыре человека по бокам от меня и двое стражников у дверей согнулись в поклоне.

Барон уселся в кресло, вздохнул и принялся что-то говорить. Я, наконец, вспомнил, зачем я здесь и потупил взгляд. А что мне оставалось, когда глаза разбегались по сторонам, сосчитывая стоимость баронского богатства?

Глядя в пол, я засмотрелся, как свет отражается в дощечках. Неужели тоже магия, можно ли человеческими силами так начистить куски дерева?

– Что? – я вздрогнул, поняв, что барон задал мне какой-то вопрос.

Один из его людей поспешил мне на помощь:

– Ваши бумаги, господин! Бу-ма-ги.

– Я думал, вы хорошо говорите по-серенидски[3 - По-серенидски, т.е. на серенидском языке. Сереннд – королевство, в котором происходит действие повести.], – барон приподнял одну бровь.

– Да-да, – закивал я и вынул бумаги из-за пазухи.

Человек сбоку с лёгким поклоном взял их и передал своему господину. Тот долго сопел над ними, перебирал в руках, что-то бормотал.