Мэрлин

И хотя все мое существо было напряжено до предела, я тоже была влюблена. Но решила утаить это от него.

Я вернулась домой и сразу ушла к себе. Я лелеяла свое чувство к Дику. Мне было хорошо в новых ощущениях, и я чувствовала себя необыкновенно окрыленной. Счастливой.

Через неделю Дик написал, что его отправляют в Трансвааль. Я была рада за него, но огорчена, что мы долго не увидимся. В ноябре мне пришло письмо уже из Африки. Это было такое же, как и все его письма, глубокое, завораживающее, но в отличие от остальных, это было полно любви.

А еще через два дня вечером к нам зашел Гарри. Он был очень бледен и непривычно угрюм. Он попросил разрешения переговорить со мной наедине, и мы прошли в кабинет отца, а родители остались в комнате. Гарри долго смотрел на меня печальным затвердевшим взглядом. А потом, наконец, сказал:

– Дика Дженссена убили в потасовке на окраине Йоханнесбурга. Сегодня пришло известие от его семьи. Его захоронили там же, в Трансваале. Мне очень жаль, мисс Уороби, я знаю, Вы были дороги его сердцу.

– О, боже…

Кажется, это все, что я смогла сказать в тот вечер. Гарри попытался как-то поддержать меня, но слова у него не шли и вскоре он попрощался. Мои родители тоже пытались меня подбодрить, особенно мама, ведь она знала о нашей с Диком переписке и о том, что он был влюблен в меня. Но все это было напрасно. В моей душе была пустота. Рушилось все, о чем я позволила себе мечтать. Я вспомнила, как мы целовались в парке… Дика, такого живого, такого настоящего, больше не было.

Все уходит, подумала я. Все уходит.

Это было печальное время. Я тосковала и пыталась осмыслить свою жизнь. Я почти поверила в то, что смогу выйти замуж и создать семью. С Диком. Но больше я не буду ни во что верить. Замужество? Смешно! Судьба уже сказала мне, что это все пустое.

Мир потерял прекрасного человека. И я тоже.

Лорд Джон

Всем известно, что Лондон абсолютно серый город. Только отчаявшимся беднякам и зарвавшимся аристократам он иногда кажется прекрасным местом.

Но, по правде говоря, Лондон такой же мрачный, как и туман, окутывающий его. Этот город словно предназначен скрывать человеческие страдания. Каждый несчастен по-своему и Лондон несчастен с каждым его жителем. А в ноябре эта серость, этот туман, и эта горечь, пропитавшая каждый закоулок британской столицы, становится просто невыносимой.

Я не встречалась с Ноэль и не ходила гулять. Я раз за разом вспоминала Дика и часто мысленно беседовала с ним.