Моя! или ничья

Ну вот такая правильная – аж самой тошно!

б) мне стыдно покидать поле боя, как какой-то трусихе недоделанной;

и наконец самое позорное, от которого хочется провалиться сквозь землю:

в) я по-прежнему пялюсь на тяжело вздымающиеся Гаршинские грудные мышцы и рельефные плечи. Это ж надо быть таким чёртовым красавчиком! Безобразие просто, катастрофа!

– Ты чего, Кусака? – нарушил наконец молчание Даня, чуть дёрнув уголком рта, будто ухмылялся надо мной. – Дверью ошиблась? Тут дяденьки занимаются, иди погуляй в другом месте.

Я наконец протрезвела, оторвала бессовестный взгляд от его телесных красот и, злобно прищурившись, прошипела:

– Нет, не ошиблась!

Гордо прошествовала к скамье для пресса и принялась делать подъёмы так быстро, как только могла. Зуб даю, лицо у меня всё это время было цвета спелого помидора, а то и свеклы. Я отчётливо чувствовала, что почти все взгляды в помещении обращены на меня. И всё это – мужские взгляды. Но один – особо жгучий.

– Ну ты шустрая, Кусака! – оскалился Гаршин, подойдя ко мне вплотную и одновременно вытираясь небольшим белоснежным полотенцем.

И положил обе руки мне на плечи да как надавил!

– Ааа! – запищала я, ощущая острое негодование вперемешку с таким же острым торжеством. Я победила! Он опять взялся за своё! И снова всё на своих местах… Гаршин задирает меня, я костерю Гаршина. Кайф…

Даня сел на корточки и, по-прежнему придерживая меня за плечи своими крупными горячими ладонями, прошептал на ушко:

– Кусака, ты мешаешь нам заниматься.

– А то что? – кусаюсь я по привычке.

– Предупреждал ведь, помнишь? Поцелую… – его голос понизился до еле уловимой громкости, а меня обдавало жаром и мурашками.

– Ну и целуй! – решила я идти до конца. – Мне всё равно!

Лицо его как-то страдальчески скривилось, он покачал головой:

– Ты не представляешь, чем это для тебя чревато.

Почему-то я ему поверила.

– Пусти!

– Да кто тебя держит!

Поднявшись на ноги, я не удержалась от оправданий:

– Меня сюда преподаватель прислала! Пресс качать.

– Ну ты же покачала… и хватит. – И добавил сквозь зубы: – Уходи быстрее, а то я за себя не отвечаю!

Холодок прошёлся по моему животу и подстегнул бежать в сторону женской раздевалки.