Моя! или ничья

Даже кричать и ругаться не могла – настолько меня поразило это "похищение Европы".

– Твой, не деда Мороза же!

– Вот ещё! – я скрестила руки на груди и надулась, как надувной матрас.

Гаршин вздохнул и снисходительным тоном сказал:

– Говори, я отвезу тебя домой.

– Выпусти меня, идиота кусок, и так и быть, я не стану заявлять на тебя в полицию за этот… приступ буйнопомешанности.

– Окей, заявляй, – кивнул нахал, укладывая руку на спинку моего сиденья. – Прям щас будешь заявлять?

Я стухла.

– Чего тебе надо?

– Хочу отвезти тебя домой.

– Зачем это тебе?

– Чтобы ты не присутствовала в моей личной жизни.

– Я и сама таким желанием не горю. Выпусти, я уеду на троллейбусе.

– А я хочу быть уверен, что ты не вернёшься.

– Ты в своём уме? Данечка, я понимаю, что у тебя мания величия, но поверь, мир вовсе не крутится вокруг тебя и каждый встречный не желает подсматривать за интимными подробностями твоей жизнедеятельности. Открой дверцу, будь другом!

– Буду.

– Фиг тебе, а не адрес!

– Окей, подождём, пока ты созреешь!

Он чуть приоткрыл окно со своей стороны и достал из нагрудного кармана куртки айкос:

– Ты не против, если я закурю?

Я бы возмутилась, но вместо этого уже была занята просчитыванием новых выходов из ситуации: оценивала на глаз, смогу ли выбраться через окно. Однако открыть его Гаршин мне не дал: как только я нажала кнопку на двери и стекло поехало вниз, тоже что-то нажал, и оно остановилось, больше не реагируя на мои манипуляции.

Тогда я закричала в щель:

– Люююдиии! Помогитее!

На нас обернулась пара человек. Один мужик даже подошёл, но не ко мне, а к водителю и спросил:

– У вас всё в порядке?

– Да-да, конечно, – кивнул негодяй с улыбкой. – Моя девушка просто прикалывается.

Когда добрый самаритянин отошёл, Даня обернулся и выпустил дым прямо мне в лицо. Глаза его горели недобро.

– Не хочешь, значит, со мной целоваться, да, Кусака? А многие на твоём месте бы обрадовались…

У меня нехорошо похолодело в животе.

– Н-на каком ещё моём месте? Оставшись запертыми в машине с курякой?

Он проигнорировал вопрос и повторил, обдавая меня парами табака:

– Ну давай, называй адрес. А то поцелую…

Я испуганно вжалась в дальний от него край сиденья и, зажмурившись, пропищала:

– Колмогорова, 13!

– Ну вот… – обманчиво мягко похвалил Гаршин, заводя двигатель.