Любовь зла – полюбишь и мажора

Я немного помолчал, и Настя уже качнулась, чтобы продолжить путь в группу, но мне почему-то не хотелось прерывать наш тет-а-тет, и я быстро выложил новый вопрос, который меня интересовал:

– Разве ты не участвовала в создании тех статей? А чьи фотки? И откуда они узнали, что случилось?

Настя вздохнула:

– Да, немного. Но я вовсе не собиралась раздувать целую бучу. Просто пожаловалась знакомым ребятам, а они вдруг – флаг в руки и на баррикады.

Пипец, это что получается, не только пацаны в детдоме, но полгорода готово за эту шмокодявку любого порвать? Даже властей не боятся! А ведь ни кожи ни рожи – обычная такая с виду…

Пока я ошарашенно размышлал о популярности своей надсмотрщицы, она нервно кусала губы:

– Только я вам никаких имён называть не буду, даже не просите! Эти ребята ни в чём не виноваты, они просто хотели обратить внимание общественности и устыдить нарушителей…

Я скептически усмехнулся:

– Да мы просто сгораем от стыда!

– Неужели совсем никакого эффекта? А эти исправительные работы? Вы действительно готовы выбрасывать на ветер по сто часов каждый месяц ради права нарушать ПДД?

– Ну я бы так не сказал, что на ветер – довольно интересный опыт…

Глава 9.

Ярослав

На следующий день я, как и обещал, припёр целую коробку бумаги для принтера. Нога моя была уже заклеена нормальным пластырем, поэтому, оттащив бумагу, куда указала Настя, я первым делом направился в подсобку Саныча.

– Куда это вы? – нахмурилась девчонка и даже ухватила меня за рукав футболки.

– Закончить начатое вчера, – пожал я плечами.

– Не надо вам туда ходить.

– Почему это?

– Я ведь вам уже объясняла: детский труд под запретом.

– Так я же не ребёнок. Мне 23 уже.

Настя пожала плечами:

– Для господина мэра вы навсегда останетесь ребёнком.

– Это он меня сюда и прислал! – напомнил я раздражённо. – И если хочешь почти дословную цитату, то пожалуйста: "Надеюсь, там тебя научат, что жизнь состоит не из одних удовольствий!" Так что не парься, всё норм.

Но шмокодявка так и не отпустила мой рукав и отрицательно покачала головой:

– Пожалуйста, Ярослав Дмитриевич, не ходите! – прозвучало почти жалобно.

– Да в чём дело-то?

– Мне… начальство запретило вас к Санычу пускать.

– Ты же здесь не работаешь!

– Но это не значит, что мне не могут запретить сюда приходить.

– Зачем им это?

– Из-за вас. Боятся, что вы тут… повредите себе что-нибудь, и Дмитрий Анатольевич… их накажет.