Господин

– Но почему? Вас не обучали подавать еду, прислуживать господину?

Я была так рада этому знакомству, что в порыве чувств сказала правду:

– Я нарочно изобразила неловкость, чтобы меня не отправили в комнаты господина. Я боялась, что… он станет жестоко со мной обращаться и… возможно…

– Подвергнет вас сексуальным домогательствам? – невозмутимо закончил за меня Терджан.

Я залилась краской и промолчала.

– Вы напрасно переживаете, у хозяина есть целый гарем, и у него нет необходимости кого-то принуждать.

Кроме того, у нас считается ниже достоинства мужчины брать в постель белую женщину, которая уже побывала в постели кого-то другого.

Моя голова ещё больше отяжелела – даже дышать стало трудно. Мне был столь неприятен и оскорбителен этот разговор, что я поднялась со скамейки.

– Сядь, – опять приказал мне Терджан.

– Не хочу. Мне надо идти, а то Расим хватится…

– Ты злишься? Я только хотел успокоить тебя, чтобы ты не боялась.

– Спасибо. И всё-таки я лучше пойду.

Он вздохнул:

– Хорошо.

Но завтра вечером придешь снова.

– Зачем?

– Хочу узнать у тебя еще кое-что.

– Если получится.

И я ушла.

До чего же странное знакомство! И странный мужчина… я бы никогда не столкнулась с таким в своих обычных жизненных обстоятельствах. Никогда бы не стала с ним встречаться и болтать. Он суровый, так строго судит обо всем, так грубо выражает свои мысли… Но теперь он – мое единственное окно в мир людей. И я нарочно настраивала себя весь следующий день на позитив: что мы просто из очень разных культур – поэтому такие трудности в общении, что он на самом деле не злой и не жестокий, что я могу узнать от него много полезного и важного.

И где-то совсем глубоко в темном уголке моего сознания зародилась робкая надежда на то, что, может быть, проникнувшись добрым чувством, когда-нибудь Терджан поможет мне сбежать отсюда.

Однако для этого нужно налаживать мосты – и я украла на кухне после ужина кусочек лимонного десерта – такие наверняка не подают охранникам. По крайней мере, слугам не подавали, но я знала, как перехитрить Чалтына.

Увидев десерт, Терджан очень удивился.

– Это мне? – спросил он, с каким-то детским изумлением всматриваясь в мое лицо.

– Да, конечно! Стала бы я приносить это сюда для себя..?

– Спасибо, – пробормотал мужчина непривычным тоном, какого я еще у него не слышала. – Это очень приятно.

– Пожалуйста. Кушай, а то мне надо отнести потом чашку назад.

Терджан вздохнул и зачерпнул немного.