Любовь зла 2. Возвращение папы

Немного – турецкий, немецкий, арабский и хинди. По-индонезийски знаю несколько слов.

– Боже, Дуняша, твой папа – полиглот!

– Что? Что ты проглотил? – сразу забеспокоилась малявка. Обхватила папу за щёки и попыталась заглянуть ему в рот. Он в ответ обнял её за талию ладонями и осторожно погладил правым большим пальцем по торчащему пузику.

– Дуняша… А как полное имя? – спросил он у меня.

– По-народному – Авдотья, а по-благородному Евдокия.

– Какое серьёзное… длинное имя для такой… козявки.

Он осторожно потянул малышку к себе и усадил на колено. Она не стала сопротивляться.

– Ничего я не глотал, Дуня. Просто знаю несколько языков.

Она удивлённо выпучила (совершенно папины, кстати) глазки и высунула язык.

– Нет, не этих! – рассмеялся Ярослав. – Могу с людьми из разных стран разговаривать их словами.

– А скажи что-нибудь по-итальянски, – попросила я.

– Sei stupida ma affascinante (ит. "Ты глупая, но очаровательная").

Вот наглец!

– Так, про глупость я поняла, а что там дальше?

– А дальше я хочу с дочкой пообщаться! Ты не могла бы оставить нас вдвоём?

Я скрестила руки на груди:

– Она сама с тобой не останется!

– Останешься? – спросил он её.

Она неуверенно кивнула, вопросительно глядя на меня:

– Мама, можно я устанусь с папой?

Я изумлённо покачала головой, но ушла в дом. И стала подглядывать за ними из окна.

Они сидели какое-то время на лавочке, тихонько воркуя о чём-то. Потом спешились, Дуня взяла папу за руку и повела по огороду показывать хозяйство.

Ветреница! Быстро же она забыла про мамины слёзы!

Это я шучу, конечно. Мне ли не знать, как важно папино внимание и как тяжело маленькой девочке без него. А тут – явился. Целый отец в её полном распоряжении… Как бы только не разбил он ей сердце, устав играть в родителя! Конечно, есть вероятность, что он действительно повзрослел, благодаря своим заграничным приключениям, но, боюсь, наверняка это можно узнать только опытным путём, вложив в его руки хрупкое Дуняшино сердечко.

Однако препятствовать Ярославу я была не намерена. Может, это и недальновидно, но обратное мне кажется бессердечным.

– Явился! – фыркнула мне под руку мама, звеня кастрюлями.

– Явился, – вздохнула я скорее устало, чем недовольно.

– И что ж, позволишь забрать?

– Мам, да это просто смешно! Что он будет делать с такой маленькой девочкой?

– Известно, что.