Все не так, как кажется

– «Самый поразительный факт, – на память без запинки принялся гладко вещать Поликарп, вздохнув, – состоит в том, что никакого нового принципиального подхода ни к лечению, ни к профилактике рака так и не было представлено… Методы лечения стали более эффективными и гуманными. Грубые операции без анестезии и антисептиков сменились современными безболезненными хирургическими методами, выполняемыми с исключительной технической точностью. Щелочи, разъедающие плоть предыдущих поколений раковых больных, уступили место облучению рентгеновскими лучами и радием… Но все это не отменяет того факта, что «лечение» рака до сих пор включает только два принципа – удаление и уничтожение пораженных тканей (первое – хирургией, второе – облучением).

Никакие иные методы так и не оправдались»[3 - Статья в журнале «Форчун», май 1937 года.].

Я такой цитаты не помнил, но в целом верно. Если опухоль носила местный характер, то еще оставался некоторый шанс на излечение путем полного удаления пораженного органа. В иных вариантах спасения практически не существовало.

– Лейкемию удалить нельзя. Костный мозг производит уже больные клетки. Но можно попытаться заставить его не вырабатывать определенные клетки сильными дозами лекарств.

– Я слышал про такие опыты, – кивнул мальчик. – Из всех, на ком применялось подобное лечение, остались живы несколько процентов.

– Приблизительно пять. И в отличие от обычных случаев рецидивов у них не наблюдается, хотя никто не может объяснить причину, по которой эти, а не те.

У меня есть знакомые в одной фармацевтической компании, – сказал я после паузы, дождавшись, пока пройдут мимо две медсестры, вознамерившиеся затянуться табачным дымом и правильно интерпретировавшие недовольный взгляд.

Я для них не начальство. Стажер – некое странное состояние между врачом и сестрами. И те и другие считают нормальным давать указания и считают себя выше по положению временного недоучки. И все ж теоретически мы будущие доктора, и лучше не доводить до конфликта.

Наглеть себе могут позволить лишь старшие медсестры. У них обычно опыта на семерых хватит.

– Они готовят экспериментальный препарат. То есть до клинических испытаний дойдет где-то через год-другой, когда можно будет с уверенностью показать стабильно выздоравливающих или хотя бы добившихся ремиссии мышей.

– Требуются добровольцы?

– Нет, – резко сказал я. – Никто не станет проверять лекарство на людях без соответствующего разрешения. Это подсудное дело.