Тихий омут

На мониторе ноутбука высветилась приветственная надпись, и через пятнадцать минут я полностью погрузилась в работу над книгой.

Любовный роман выходи?л скверным. Пять трупов, харизматичный детектив с тёмным прошлым, абсолютно не приспособленная к жизни писательница-романтик и полнейшее отсутствие симпатии между главными героями. Это можно назвать чем угодно, но только не любовным романом. Я перечитала первые пять глав и вцепилась пальцами в волосы. Сюжет вырисовывался мутным, героиня бесила перепадами настроения, а, главное, я не понимала, как любовный роман вдруг превратился в бульварный детектив – один из тех, который покупают в газетном киоске в ожидании поезда или самолёта.

Как будто персонажи проживали свою жизнь, а мне из-за угла показывали фигу: «Вот тебе! Живи сама по своим дурацким сюжетам».

Я проскролила напечатанный текст еще раз. Если творчество встало, то не имеет смысла выжимать из себя все силы. Знаменитые писатели говорят, что не существует вдохновение: есть только дисциплина и упорство.

К знаменитым писателям я не относилась, а потому могла совершенно спокойно плюнуть и на дисциплину, и на упорство. В конце концов, каждая книга найдёт своего читателя, даже если писатель – безответственный балбес.

Попытки вернуть сюжет в русло романа казались бесплодными. Ради чего я стараюсь? Да кто вообще это читать будет? Помнится, Редерик Гензе, друг Дана и хозяин издательского дома, тепло отзывался о моём творчестве. Иногда я задавалась вопросом: ему действительно нравилось, что я пишу или это всего лишь дань уважения Ларанскому, который нас познакомил.

– Прости, Редерик, но, боюсь, ты ошибся в моём таланте, – пробурчала я себе под нос, захлопнула ноутбук и вышла из номера.

***

Обед подавали ровно в двенадцать. В столовой оказалось пусто, хотя к этому времени всегда собирались постояльцы отеля. Профессор Раду Тома и его супруга Алексия предпочитали столик возле окна. Ассистент профессора Алекс Полерецкий составлял им компанию.

Угловой столик занимал мрачный тип, которого я про себя окрестила Призраком из-за специфической внешности: он был высок и невероятно худ. Призрак ни с кем не разговаривал, довольствуясь одиночеством.

За столиком возле стены сидела девушка, которую я приняла за итальянку, после того как перемолвились парой фраз на ломанном английском. На этом наше общение закончилось. Итальянка предпочитала смартфон и просто обожала фотографировать еду.