Тихий омут

 – Посмотри, что твориться в моём номере! Думаешь, мне действительно есть дело до пропажи какого-то веника?!

В состоянии, близком к помешательству, Полерецкий принялся бродить по комнате, бормоча под нос ругательства. Потом остановился, бросил на меня невидящий, полный гнева взгляд и зажмурился, пытаясь совладать с эмоциями. Я не на шутку испугалась, что его сейчас хватит удар.

– Алекс, нужно сообщить господину Тадеушу. У меня пропали цветы, у тебя перевернули номер…

Однако он, казалось, не услышал меня.

– Пять лет! Я пять лет работал над книгой и что в итоге? Какой-то ублюдок решил, что может вот так запросто присвоить мой труд себе! Да я убью этого чёртового старикашку!

Обычно люди в ответ на агрессию стараются убраться подальше. Однако я чувствовала нечто похожее на лёгкому возбуждение. Как будто находилась сейчас не в комнате с человеком, готовым убить из-за неназванного труда, а за карточным столом.

– Думаю, что тебе не особо понравится в тюрьме, – холодно заметила я. – В конечном счёте совершить преступление не составляет большого труда. Куда намного сложнее его скрыть и не выдать себя с потрохами.

– Ты говоришь так, будто совершила множество убийств.

– О, разумеется! – я не удержалась от язвительного тона. – На моём счету не менее десятка трупов. К тому же имела сомнительное удовольствие оказаться в центре одного громкого преступления.

Алекс прочесал пальцами и без того взъерошенные волосы и посмотрел на меня внезапно прояснившимся взглядом.

– То есть…

Я усмехнулась и покачала головой.

– Я пишу детективы. А в детективах всегда есть жертвы. В реальности я никого не убивала. Но знала человека, которому долгое время всё сходило с рук. Судьба оказалась не такой уж и благосклонной к убийце. Уж прости, Алекс, но ты слишком ненадёжный преступник. Сам сдашь себя на первом же допросе.

Полерецкий ошеломлённо заморгал. А потом вдруг расхохотался. Громкий, визгливый хохот перерос во всхлипы и похрюкивания. Алекс пытался что-то сказать, но не мог. Он замахал руками, по покрасневшим щеками потекли слёзы. «Только истерики не хватало», – подумала я и, подойдя к нему, от души влепила пощёчину.

Смех оборвался.

– Спасибо, – тихо произнёс Алекс, удивлённо касаясь бритой щеки, по которой расплывалось красное пятно.