Мертвограм

Когда попробовал набрать первые строчки статьи, то просто не смог писать о себе опосредованно – как попала автобус, что действительно видел. Как это вообще можно передать словами? И впервые в жизни я – человек, который уже почти двадцать лет работал со словом, оказался в тупике.

В тупике из-за текста!

Пытался выдавить из себя строчки, начав с банального «Сегодня, 12 ноября, на улице Сурикова произошла трагедия…»

И все!!! Дальше понял, что захлебываюсь слезами. При этом не мог понять, кого жалко больше – тех людей, которые погибли, или самого себя.

      Скорее всего, образ для жалости был собирательным. Как это обычно бывает, когда не знаешь, о чем горевать. И когда накатывает, то плачешь сразу и обо всем. Такое уже бывало, но очень давно. В детстве.

С тех пор научился закрываться. Прятаться от мира. Стал прожженным циником. В журналистике по-другому и нельзя. Иначе – просто на сможешь про все эти «убил», «зарезал», «расчленил» или «переехал машиной». Всегда приходится абстрагироваться.

Наблюдать со стороны. Перед тобой, когда ты пишешь очередную криминальную новость, уже не конкретные люди с их судьбами, а технические персонажи. Практически литературные герои, чью судьбу ты описываешь.

Но вот, кстати, парадокс – чем больше занимался собственным книгами, тем тоньше становился тот панцирь, который нарастил на горбе, пытаясь закрыться от мира. Герои моих романов жили собственной жизнью, проходили через все те ужасы, которые никогда не пожелал бы себе в реальной жизни.

Но было еще кое-что – я начал по-настоящему сопереживать своим персонажами. И потом уже не мог так вот запросто, левой пяткой, писать о смертях в новостях. Казалось, чувствую каждое движение ножа по собственной коже в сухих строчка «… нанес больше десятка ударов по телу, а потом расчленил».

В общем, я так и не смог написать про себя. Сел, попытался закрыть лицо рукой, делая вид, что приболел. «Да, такое бывает, – как бы должен был сказать мой вид коллегам. – Иногда не хочешь плакать (ничего ведь не случилось такого, из-за чего стоит реветь!), но просто из-за гриппа слезы сами текут.

У меня обычная простуда, и нефиг так смотреть!»

Но они все равно смотрели.

Вот и Аня, которая вообще сидела ко мне спиной, обернулась, за миг оценив состояние, и произнесла: – Давай, я сделаю!

Это она про материал?!

– Я… не… – сглотнул, вытирая слезы и сопли.

– Ничего страшного, – сказала коллега, – я сделаю.

– Спасибо!

Хорошая девушка.