Дублер

Таня в домашнем костюме «Дольче Габана» с рынка пододвинула тарелку ближе, приготовившись воевать с худышкой-дочкой. Эта война у них повелась с тех пор, как Машка оторвалась от груди.

– Не буду я. Не люблю манку. Я тебе уже сто раз говорила.

Вошла мать Тани, Ира, женщина в байковом халате, он был так туго натянут на боках и животе, что того и грозил выстрелить пуговицей. Мать и дочь были похожи как две капли воды. Только одна была на двадцать лет старше и на четыре размера больше. Лупастенькие, светлоглазые, круглолицые блондинки.

– Кушай, Машенька, уже все поели, а ты одна осталась, – ласково сказала бабушка внучке.

Маша мотнула головой.

– Не одна. Папа тоже не ужинал.

Теща вспомнила про зятя.

– Что Сашка – не приехал еще? – спросила она дочку.

– Электричку небось последнюю ждет, – откликнулась Таня.

– А.

Это «А» дочка знала. И это была их давняя война с матерью.

Мать села за стол, достала из кармана семечек, взяла журнал с телепрограммой, стала перелистывать страницы.

– Уж не знаю, какие он там электрички стережет.

– Начинается.

Мать пододвинула журнал к внучке, как бы невзначай заметив:

– Погляди, Машенька, как люди живут. Валерия себе новый дом отстроила. Алсу вон в Израиле на курорте. Говорят, море там – захочешь, не утонешь. Соленое. И святые места. Но это, Машенька, не про нашу честь.

Маша все размазывала кашу по тарелке, не слишком заинтересовавшись ни морем, ни святыми местами. Это и не было бабушкиной задачей, Таня прекрасно понимала, к чему клонит мать.

– А папа скоро? – спросила девочка.

Таня, как будто ждала, где спустить пар, влепила дочке легкий, но обидный подзатыльник.

– Папа-шляпа! Ешь давай! Хватит размазывать! Ветром уже сносит!

– Не хочу я… – заканючила Маша.

Бабушка отвлеклась от детей Пугачевой, обратив внимание на внучку.

– Вот упрямая. Вся в отца! В ихнюю прям породу.

Таня шмякнула полотенцем об стол и вышла. Машенька шмыгнула носом, в кашу упала слезинка, еще одна.

– Ты что мне ребенка до слез довела! Мать называется! Не плачь, Машенька. Иди к бабушке.

– Вот сама ж доведет! – Таня вышла в зал.

– А?

Отозвался отец с дивана, он смотрел вечерние новости:

– Ты мне говоришь?

Но Таня говорила не с ним, продолжала диалог с матерью.

– Нервные все стали! – донеслось с кухни.