Дублер

– Давно не виделись! – кажется, Доценко был действительно удивлен и рад. А может, просто не знал, о чем говорить со своей «спутницей».

– Бизнес, мой друг, бизнес. Ах ты сукин сын! Почему не я режиссер и продюсер? – обнимая и хлопая по плечу Доценко, грузин бросил сальный взгляд на Ренату.

Доценко оторвался от старого знакомого.

– Ты побывал в продюсерах, не скромничай.

Жена грузина покачала головой.

– Не напоминай, Сережа, про тот период. Хорошо, что это длилось недолго.

Мудрые женщины эти грузинские жены.

– Раньше, кто денег дал – тот продюсер. А теперь развелось, полфильма титры – сплошь продюсеры. Паразиты! – возмутился в шутку Гия.

Доценко широким жестом позвал за столик:

– Присоединитесь?

– Канэшна, – сымитировал грузинский акцент грузин, живший в Москве сорок лет своей жизни.

Доценко обернулся к Ренате:

– Ты же не против, солнышко?

Ренате, с одной стороны, это не слишком понравилось – как раз ей было о чем поговорить с Доценко. Например, о новых ролях, о том, как сегодня красива, талантлива, сексуальна.

Официант мигом добавил приборы для пары. Тамара тоже оценила вид из окна. Или просто не хотела смотреть на цветущую Ренату, сидящую напротив.

– Эх, славные были денечки, – прослезился Гия, перегнувшись через стол к Доценко. – А девочки у нас были какие… Теперь клапан в сердце.

– Этот человек дал мне путевку в кино, – провозгласил Доценко.

– Я ему денег дал на его первое кино, – снизил пафос грузин.

– К которому сценарий, между прочим, я сам написал, – заметил Ренате Доценко.

Режиссерам всегда мало чувствовать себя только режиссерами.

– Так вы еще и автор, оказывается? – восхитилась Рената.

– Ну, были времена, пописывал, – Доценко задумался в ностальгии.

Грузин хохотнул:

– Это были времена, когда я держал два ряда на Черкизоне.

– А теперь у него меховая галерея на Якиманке, – похвалился знакомством Доценко.

Подняли бокалы.

– Кайф по жизни уже не тот, что был раньше, Сережа. Не тот. А помнишь?

И понеслось. Тамара тоже помнила эти деньки, на этот счет у нее были свои воспоминания.

Рената оказалась не у дел, ей нечего было вставить в их разговор о былых деньках, тогда она еще ходила пешком под стол.