Не Господь Бог

– Спасаешь своих бедняжек, а на дочь родную плевать! – сказано это было уже без былой обиды.

– Ну прости. Там был SOS, паническая атака прямо в ресторане.

– Это которая балерина с анорексией? – у Машки на каждого пациента находилось определение и уже не менялось. – Мне филадельфию, – без перехода добавила дочка, выбирая доставку еду у матери в телефоне. Телефон самой дочки, само собой, был надёжно закрыт сложным паролем и личными границами.

– Нет, это которая невеста сбежавшая. А мне горячий дракон.

Когда принесли еду, они включили телек и сели ужинать.

В выпуске новостей замелькали кадры из Лахты.

Машка чуть не подавилась, указав палочкой в экран:

– Это же!

– Да, назначили главой Росгаза, представь, самый молодой руководитель страны, так-то, – не без гордости сказала Лена, опустив утреннюю истерику своего пациента.

– А был-то задрот.

– Маш.

– Ну а чего, неправда что ли? – дожёвывая, пожала плечами Машка. – Мам, ты у него спросила насчет стажировки?

– Не сегодня же.

– Неудобно, мам, в общей очереди! Ты из своих пациентов могла бы верёвки вить, а ты…

– Милая, ты же знаешь, что я так никогда делать не буду, – Лена встала убрать со стола.

– Ну и дурочка, – ответила дочка.

– Это да, – легко согласилась Лена.

В вип-палате ведомственной больницы Росгаза плоский экран во всю стену транслировал репортаж. Седой мужчина лежал, надёжно прикованный трубками к аппарату. У бывшего директора IT-департамента случился инфаркт.

– Как же так! Пап! Это я должен был быть сейчас на его месте! Ну или хотя бы ты! – не сдержался Корзунов.

Отец скользнул взглядом по углам палаты: в одном из них, конечно же, камера. Корзунов старший понизил голос, похлопал сына по руке.

– Я слишком стар, а ты недостаточно молод.

– Поверить не могу! Мне сорок! Я столько этого ждал! А этот, молокосос, самозванец!

– Тихо-тихо, – остудил отец. – Не совсем самозванец.

Корзунов-младший не понял, о чём это отец говорит.

– Надо тебе кое-что узнать об Ушакове. Тебе это не понравится. Но нам это поможет.

Корзунов знаком показал сыну склониться ещё ниже, к его губам. От услышанного у сына вытянулось лицо, он отпрянул.