Не Господь Бог

Единственной новой вещью, словно случайно оказавшейся тут, являлся жидкокристаллический экран компьютера, с мощным моноблоком многоядерного процессора.

В ванной на полу был уложен выцветший «кабанчик», коричневый длинненький такой кафель. Сантехника была старой, но содержалась в стерильном состоянии. На вешалке висели ветхие, истерзанные сотнями стирок полотенца. Лена открыла воду, посмотрела на себя в зеркало – в сговоре со скудным освещением оно подчеркнуло все её недостатки, искажало буграми и уродовало лицо.

Соседи, видимо, зажгли газовую колонку, раздался гул, Лена вздрогнула, стало жутковато. Смыла воду в унитазе, даже не поднимая крышки, поспешила к двери, на которой, как и говорил Дима, щеколды не было.

Вдруг краем глаза Лена заметила тёмную тень. Она быстро обернулась – то была не тень, а старый байковый тёмно-фиолетовый халат, под ним, мысочек к мысочку, стояли женские тапочки с помпонами. Лена принюхалась. Разве может халат женщины, умершей три года назад, так стойко хранить запах её парфюма? Немыслимо.

Леной овладело любопытство: стараясь не шуметь, она открыла полочку. В ней и обнаружились полупустые духи «Невские», а ещё потрескавшаяся тушь, засохшая помада тона «Болгарская Роза» и крэм в тюбике под названием «Элегия».

«Стена плача», – догадалась Лена. Она понюхала духи. «Какой мерзкий приторный стойкий запах,» – подумала она, и в то же миг духи выскользнули из рук, осколки упали в раковину, порезав Лене ладонь. Дима робко постучал на звук:

– Вы в порядке?

Лена открыла дверь.

Дима увидел разбившийся флакон.

– Это были мамины любимые, – сказал Дима. – Им лет сто.

– Простите, пожалуйста. Ваша мама, похоже, наказала меня за любопытство. Я открыла ящик в поисках мыла.

Лена завралась – мыло тут лежало почти новым куском, но Дима не обратил внимания, смотрел со страхом, как капает кровь с её ладони в белую раковину:

– Есть лейкопластырь? – спросила Лена.

– Должен быть здесь, – отморозился Дима. – Мама всегда тут хранила лекарства.

Дима открыл другой ящик, там обнаружились лекарства, слишком много лекарств для столь маленькой семьи. Лена не встречала в своей практике ни одного здорового ребенка у святых матерей, посвятивших себя своему чаду. Больными управлять легче, ясно.

– Может, марганцовка? Мама всё обрабатывала марганцовкой, – предложил Дима.

– За марганцовку теперь и посадить могут.

Нашёлся йод, Дима помог наложить пластырь. Лену выворачивало от этого тошнотворного запаха.