Не Господь Бог

– Да тут идти-то десять минут, ходить – полезно, – бодро ответила Лена. – И вообще, я никого не хочу напрягать и не хочу никому быть должна.

– Так он не в долг же! Он был бы только рад! – возмутилась дочка. – Что ты за человек!

Лена молча чмокнула дочку в лоб, и они разбежались в противоположные линии метро.

На кладбище было тихо. Трое рабочих стояли кучкой, глядя на стоящего у могилы матери Мити. Наконец он сумел скопить и поставить ей новый памятник, из гранита, с рисованным портретом вместо фото.

– Что, нравится?

Мите не нравилось. Но он понимал, что глыба гранита – не чайник электрический, менять никто ничего не будет. А денег больше у него не было.

– Сколько? – просто спросил он.

– Полтос, как договаривались, – пожал плечами рабочий.

Но тут рабочего толкнул в бок рядом стоящий, что понаглей:

– Полтос за памятник, командир, и тридцаточка за работу.

Митя, который уже достал заготовленную пачку, замер.

– Мы же на пятьдесят за всё договорились.

– Не, это ты с горя видать попутал.

– И двадцатку за портрет. Восемьдесят это без портрета, – добавил наглый. – Это не нам. Художнику.

– Он у нас умелец, мать что девочка получилась, не хуже, чем в Эрмитаже, – поддержал второй.

– Это ещё мы тебе скидку сделали, хороший ты человек, – залакировал третий.

Митя вздохнул, покосился на портрет, с которого смотрела красивая и совсем непохожая на маму женщина, но полез в карман. Не устраивать же скандал с этими барыгами на её могиле. Не хотел, да и не умел.

– Сто лет стоять будет, не боись, – заверил первый. – Мамка родная, не чужой человек.

– Только б еще чутка накинуть, за грунт, грунт что зря, проседает, зараза, – успел вставить наглый.

– Коля, не нажимай на человека, – заступился первый.

Это у них была заученная партия.

– Не, ну можно и без присмотру, – легко согласился наглый, – только если памятник завалится – не наши проблемы.

– Тут глаз да глаз – только успевай поправляй, – поддержал второй.

Митя отдал всё, что было.

– У меня с собой больше нет.

Получив деньги, барыги отпустили по-доброму:

– Да не переживай, отдашь как сможешь, мы ж с пониманием.

Когда Митя шёл на маршрутку, главный барыга отслюнявил товарищам, и себя не забыл.