Не Господь Бог

Отца у меня не было, верней, он погиб до моего рождения. Он был лётчиком-испытателем.

– Какая трагедия! – много же свалилось на этого парня.

– Это была мамина трагедия, я не успел узнать его, – сказал Митя. – А с мамой они очень любили друг друга, но не успели пожениться. Их свадьба трижды переносилась из-за его службы, так мать осталась беременной, её все осудили, даже отец отверг. Мы были с ней одни-одинёшеньки на всём белом свете.

«Одинёшеньки», – повторила про себя Лена. Вновь на неё пахнуло нафталином.

– Мама была заслуженным учителем России. Она преподавала математику. Мама всю себя посвятила школе! Её все очень любили. Уважали, ценили. Вы бы слышали, что говорили о ней на похоронах!

Слова лились из парня рекой. Это стало походить на затянувшуюся эпитафию.

– Мама тяготилась своим положением, в то время ведь незамужних матерей-одиночек не слишком жаловали, к тому же, я всё время болел, – Митя не мог остановиться в воспоминаниях о своих винах перед мамой, о её страданиях из-за него.

– Митя, давайте вернёмся к вам, – предложила Лена.

Молодой человек спохватился, как будто его поправила учительница у доски.

– Я хорошо учился! Вернее, отлично, почти, – зачем-то добавил он.

– Не сомневаюсь. Уверена, вы были хорошим сыном, – сказала Лена.

Митя резко засобирался уходить, хотя время визита ещё не вышло.

– Спасибо, что выслушали, – мелко кланяясь, как в былые года, попятился к дверям Митя, словно боялся сказать что-то лишнее на похоронах, где о покойном – только хорошее.

Как Лене хотелось потрясти его за плечи, чтобы достать из него то, зачем он пришёл, что болит. А в том, что там болело, Лена не сомневалась. Эти болезни хороших мальчиков и девочек были ей хорошо знакомы.

Митя несколько раз прощался, два раза пытался выйти то в дверь туалета, то в подсобку, и едва не сбил на входе пальму Людмилы Исааковны, но та, кажется, к парню благоволила и даже на прощание смела невидимую пылинку с его куцего драпового пальто с пришитым ниткамине в цвет хлястиком на спине.

– Какой приятный, вежливый юноша! А вот! Вы только посмотрите на это!

Она передала Лене заполненный парнем перед приёмом формуляр с согласием на обработку персональных данных. Необычайно каллиграфическим почерком было выведено имя, фамилия, отчество. Давненько не видала Прокофьева такого почерка.