Чумной остров

Нильс тоже сел и стал терпеливо ждать своей очереди.

– Ужасная жара, не правда ли? – произнесла пахнущая лавандой дама рядом с ним. – При жаре голова у меня болит в сто раз сильнее. Как будто в нее забивают раскаленные гвозди… Доктор Кронборг рекомендовал воздухолечение, и мы с мужем весь июнь провели в Целль-ам-Зее. Потрясающее место. Вы там не были? Стоит попробовать. Альпийский воздух – лучшее лекарство. Мою головную боль словно ветром сдуло на то время, пока мы там были. Но ведь нужно когда-то и домой возвращаться… – Она вздохнула и грустно посмотрела на Нильса.

 – Я попрошу доктора выписать мне такие порошки, чтобы хотя бы спать по ночам. Доктор Кронборг – лучший врач в городе, не правда ли? Я его всем своим знакомым рекомендую.

Нильс согласно кивнул. Тут, к счастью, подошла его очередь.

– Опять вы! – раздраженно воскликнул доктор Кронборг, когда Нильса впустила медсестра. – Если речь идет о Лео Брандере, то я могу лишь повторить сказанное вчера: я не разглашаю информацию о своих пациентах.

Я обязан хранить врачебную тайну, и вы должны уважать это. А теперь вам надо уйти. – Он отмахнулся рукой. – У меня приемная полна больных людей, и на вас нет времени.

Нильс спокойно подошел к письменному столу.

– Я буду краток, доктор. Вам не нужно нарушать врачебную тайну. Мы уже знаем, кто такой Лео Брандер. И где он находится. Единственное, чего я прошу, – это взять меня на Бронсхольмен.

Доктор смерил его ледяным взглядом.

– И что вы там будете делать?

– Хочу посмотреть на Арнольда Хоффмана, выяснить, как там все устроено.

Мой шеф хочет удостовериться, что преступник как следует изолирован.

Доктор отклонился назад, скрестив на груди руки, похоже, размышляя над тем, как ему реагировать.

– Ладно, – сказал он наконец. – Вы съездите туда, и покончим на этом. Но ехать вам без меня нельзя. Я до сих пор являюсь карантинным врачом, а правила на острове очень строгие. Мои посещения Бронсхольмена проходят по средам, то есть ближайший день – послезавтра.

Можете присоединиться. Приходите к пирсу Трэпирен в семь утра. Теперь вы довольны?

* * *

Нильс спал плохо. Долгие годы ненормированной работы переутомили его мозг, так что теперь он не видел разницы между днем и ночью и постоянно пребывал в состоянии тревожной бдительности.

Одновременно страшно усталый и бодрый, Нильс крутился в постели, а мысли его становились все более странными и мрачными, как при бессоннице.