Воскрешение секты

Внезапно он увидел, как распахнулись ворота и вбежали полицейские – целая армия с пистолетами в руках. Они заняли усадьбу, перевернули все вверх дном. Поначалу Симон просто стоял, открыв рот, и смотрел на окна здания, пытаясь понять, что происходит внутри. Потом увидел Эльвиру, которая вышла, закутанная в одеяло, в сопровождении женщины-полицейского. И тогда до него дошло. Сердце подпрыгнуло в груди. Стало быть, все это всерьез – стены рухнули. Он стоял и смотрел, пока к нему не подошла женщина-полицейский.

– Тебе следует зайти внутрь, – сказала она, глядя на его грязный комбинезон.

Допросы продолжались три дня, и Симон рассказал все, как было. О наказаниях, о том, как им не давали спать, держали за стеной, словно заключенных. Слова текли, как журчащий ручей. Никогда прежде ему не доводилось так много говорить.

После трех дней допросов их отправили домой, даже тех, у кого не было другого дома, кроме «Виа Терра». Усадьба – место преступления, его нужно огородить.

Так получилось, что они все вместе сели на пятичасовой паром, пересекающий залив. Сорок восемь человек – без Освальда, который столько лет был их путеводной звездой. Без работы и планов на будущее. Потрясенные и пристыженные. Некоторые – подавленные и сбитые с толку. Другие втайне испытывали возбуждение и облегчение.

Первой открыла рот Мадлен – при виде ее бесцветных глаз у Симона мурашки побежали по телу.

– Это все неправда, я никогда не предам Франца, – сказала она.

С ней согласилась Анна, которая всегда была влюблена в Освальда.

– Видели Эльвиру? Она ныла, как ребенок, когда ее выводили. Фальшиво до ужаса.

– Франца скоро отпустят, – сказала Мадлен. – Он вернется. Вы же понимаете? Нужно держаться вместе, пока все снова не станет как прежде.

Но Мира, которая за время своего пребывания в секте в основном выполняла штрафные работы, выглядела потерянной, сидя на своей скамейке.

– Я, пожалуй, поеду домой и обдумаю все это хорошенько, – пробормотала она.

– Да что тут думать? – заявил Буссе, правая рука Освальда. – «Виа Терра» – единственная истина. Понятно, что они пытаются заставить Франца замолчать. Само собой, мы должны держаться вместе.

И дальше все в том же духе. Либо ты всей душой принадлежишь группе, либо оказываешься изгоем.

Но Симон сидел, погруженный в собственные мысли, не в силах заставить себя участвовать в этом странном разговоре.