Посеявшие бурю

Мариэтта села на подоконник и, прихлёбывая горячий кофе, тоже сказала:

– Привет. Где ты был?

– Дела, – небрежно повел плечом.

Весь такой шикарный, благоухающий дорогим парфюмом. Еще – изюминка – хитрая искорка в глубине зеленого глаза.

Мариэтта нахмурилась старательнее.

– А позвонить?

Джарет рассмеялся.

– Не мог. Пойдем в постель.

Мариэтту словно хлыстом ударили! Ощетинилась.

– А что такого? – Джарет изобразил на лице невинное умиление. – Разве ты не хочешь?

Ещё как хотела! Он прекрасно об этом знал.

– Нет.

– Что так?

Джарет совсем не удивился. Другого и не ждал. Она будет бороться, сопротивляться – как прелестна окажется эта борьба! Он будет наслаждаться каждым мгновеньем. Он будет упорен. И будет вознаграждён. Однажды она станет мягче воска, и тогда он вылепит из неё куклу, прекрасную, послушную. А когда наиграется вдоволь, то выбросит.

– Идём, – повторил твёрже.

– Нет. – Мариэтта поставила чашку на подоконник, вдруг вспылила: – Что ты позволяешь себе! Тебя не было месяц! Понимаешь ты это или нет?

– Прекрасно понимаю, но у меня были дела куда поважнее, чем ты.

– Что!! – ещё немного, и она швырнёт в него чашку с остатками кофе.

Джарет отчеканил:

– Я хочу, чтобы ты пошла сейчас в комнату, разделась и легла в постель. Что-то неясно?

Мариэтта не ответила, только ноздри предостерегающе вздулись. Впрочем, Джарет уже понял, что перегнул палку.

– Прости, – сказал как можно мягче. – Я, правда, не мог позвонить.

Тут Мариэтта сорвалась:

– Чёртов ублюдок! Думаешь, можешь просто прийти и так говорить со мной? Я тебе не уличная шалава! – соскочила с подоконника. Стояла, вытянувшись. Вся такая злая, горячая, аж искры из глаз сыплются.

– Я тебя что, уговаривать должен! – заорал Джарет, не выдержав такого зрелища. В груди бухало подобие набата. – В койку! Немедленно!

– Скотина!!

Мариэтта швырнула в него чашку. Попала. Чашка ударилась о грудь Короля, разбилась.

– Ах ты… – едва дыша, вымолвил Джарет, вставив при этом такое слово, что у Мариэтты в глазах потемнело.

Ринулась к нему, выпуская когти, но Джарет успел перехватить. Изо всех сил он стиснул вздувшиеся кисти у неё за спиной, женщина оказалась тесно прижата к нему. Успокаиваться Мариэтта не желала, при этом её трясло так, словно било током. На Джарета это подействовало, как стимулятор на быка.