Глаза для мертвой принцессы

А ещё она была просто ребёнком, малообразованным, с плохим вкусом, на которого жизнь вывалила столько дерьма, что любой другой на её месте давно бы захлебнулся. А я всего лишь подкидывал это дерьмо лопатой! Я укрощал её, как дикого зверя укрощают в цирке. И мне было смешно. Да, мне было очень смешно, пока однажды Джеку не стукнуло в голову её украсть!!

Джарет в ярости сжал кулаки, запыхтел, вспоминая те дни, когда Мариэтта вдруг исчезла из замка, тот день, когда нашел её. Улыбнулся.

– С каким удовольствием я набил тогда ему морду! – снова вздохнул.

Дворецкий кивнул.

– Как я злился на неё поначалу! Она ныла, и ныла, и ныла! Оо! – простонал Джарет, даже глаза закатил. – А потом вдруг выясняется, что она мечтает о кукле на день рождения. Кукле, Джеймс! – Джарет так яростно взмахнул руками, что плед упал с его плеч, но король этого не заметил.

Он наклонился вперёд и быстро продолжил:

– Ну не глупо ли требовать от ребёнка серьёзных взрослых решений? Ребёнка, который хочет куклу на день рождения? Который боится темноты? Который никак не может запомнить, чем кофейная ложка отличается от чайной? – вдруг разозлился: – Ой, да к чёрту эти ложки! Собственно говоря, какая разница? Сам долго заучивал! Но я сказал ей, что не люблю её, что только использую, и она приняла абсолютно верное решение: не доверять мне.

Глава 8. В лесу.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес окружил двоих длинными тенями, наполнился шорохами, вздохами и загадками. Всё это разбивалось о круг, который очерчивал костёр.

Впрочем, Король домовых как будто не замечал всего этого. Он сидел, закутавшись в плед. Потихоньку его морил сон. Золотистая голова то и дело наклонялась набок, разноцветные глаза закрывались. Правда, когда он совсем начинал клевать носом, то вздрагивал всем телом, словно гигантская птица.

Джеймс, напротив, – замечал и тени, и звуки, и шорохи, поэтому подбрасывал хворост в огонь чаще, чем это следовало. Но мысли попросить отправить его домой у слуги не возникало. Наоборот – он хотел провести эту ночь вместе с королём, чтобы хоть как-то скрасить его одиночество. И ещё – потому что прошло уже восемь лет. Нельзя, невозможно! так долго всё держать в себе.

Слёзы, которые пролил Джарет на могиле, Джеймс воспринял как хороший знак.