Ричбич

Там даже есть тарзанка и остров на середине. Мы играли в пиратов.

– Как? – глядя в его бритый затылок, спросил я.

– Мы, эта, нашли бревна. Они же плавают. И на них, вот, доплыли до острова. Мы вчера его захватили и поставили свое знамя, в смысле палку. Ты прыгай через лепешки!

С этими словами он показал, как надо.

Исполинские каменные лепешки по пять-десять метров в диаметре и толщиной в метр, лежали под нашими ногами. В щелях между лепешками росла жесткая трава и сухой карагач, который можно было принять за извивающихся гадюк.

Миллион лет назад окаменевшая лава. Я никогда такого не видел. Мы ретиво перепрыгивали эту древность. Лепешки лежали друг на друге, так что иногда приходилось взбираться наверх по их пока еще прохладной теневой стороне. Я полз по гладкому бежевому камню, кладя ладони в гладкие впадины, причудливо просверленных степным ветром.

– Все, пришли, – весело заявил мой соплеменник. Он стоял на одну лепешку выше, положив руки на пояс. Глядя куда-то вперед, он продолжил: – Давай, догоняй!

И побежал вниз.

Я выбрался туда, где только что стоял он, и моему взору открылся бассейн. Только не тот, что в городе, выложенный белой кафельной плиткой, а настоящий, природный. Вокруг него росли деревья, погружая в воду свои тяжелые ветви, кудрявые кусты и напитанной влагой щетинистой травы. Из-под множества детских рук в воздух взлетала желтовато-зеленая вода, сверкая в лучах солнца. Визг и вопли лагерной шпаны эхо разносило по округе.

– А-а-а-а-а! – раскинув руки, я побежал вниз.

Быстро разделся, но от спешки затянул и запутал шнурки, так что кроссовки пришлось с усилием стягивать с ног.

– Потом развяжу, – сказал я сам себе и бросился в воду.

Прохладная вода радостно приняла меня. Плавать я не умел, но молотил руками и ногами как ошалелый. Быстро выдохся. Опустил ногу и понял – дна здесь нет. Игла испуга кольнула в сердце. Я выпрямился. Успокоился, посмотрел на ребят, понял, что там, где я прыгнул в воду, дно было примерно на уровне шеи. Значит, сразу от берега оно резко уходило вниз.

У берега мельче, все нормально. Но эти доли секунды преждевременной паники меня выбили из праздника.

Вышел на берег. Время близилось к одиннадцати, и степное солнце быстро высушило мою одежду. Сначала нежные и ласковые, через пять минут прикосновения солнца превратились в пчелиные укусы – тело жгло так, что, не выдержав, я снова прыгнул в воду.

Пацаны таскали с берега бревна и плыли на них до острова. Где-то метров десять.